Ким Харрисон - Бассейн с нежитью

Переводчики: maryiv1205, NadyaMat, jeni, MaNdRoGoRa, MarinaKV

Двигатель приглушенно урчал, когда мы съехали с автомагистрали между штатами. Я попыталась не слушать телефонный разговор Трента, когда шум ветра стал тише, но мой автомобиль был не настолько большим. Трент не возражал, что я слушала его разговор с Квеном, но я знала, что он не был рад, что Квен позвонил ему сразу же после сообщения, что наш визит к Алу отменился, и мы едем к моей лей-линии. Если бы Трент хотел превратить это в коллегиальное решение, то он бы позвонил.

— Хорошо, — сказал мужчина, ветер развевал его волосы. — Следи за новостями. Рейчел поговорила с ФВБ, официальное сообщение будет в ближайшие полчаса. Когда услышите сирены, не творите никакой магии в течение часа.

— Нет, — сказал Трент, когда он играл с уровнем окна. — Если чары уже запущены, то их не тронет. Не отменяйте их. — Он посмотрел вверх и в сторону. — Э, я тоже. Увидимся сегодня вечером, Элли, — сказал он, затем нажал «завершить звонок».

Значит, не Квен. Я удивилась. Его тон был не совсем правильным. Твердо глядя на дорогу, я повернула, мой небольшой автомобиль напрягся от необычно крутой грунтовой дороги, когда асфальтированная дорога быстро стала очень деревенской. Вздохнув, Трент проверил почту перед тем, как спрятать телефон.

— Спасибо, что поехал со мной, — сказала я, замечая, что кончики его ушей покраснели. — Знаю, ты хочешь поговорить с Алом.

— Я считаю, что это тоже неплохо. Поездка к твоей линии, вероятно, поможет нам добыть дополнительную информацию. — Улыбаясь, он потянулся через небольшое пространство, взял меня за руку и сжал ее.

Сосредоточившись на дороге, я въехала на парковку замка Лавленд. Не переставая улыбаться, Трент убрал руку, я выдохнула, хорошо, что тут никого не было. Здесь были часы посещения, но сам замок редко запирался, он был открыт для публики от рассвета до заката. Чары против воровства и вандализма на воротах не были законными, но местные полицейские, вероятно, ценили их, не желая охранять такое одинокое, притягивающее неприятности место.

Гравий затрещал, когда я поставила машину на парковку и выключила двигатель. Медленно шум реки и фоновые звуки, издаваемые насекомыми стали заметны. Пока не желая выходить из машины, я смотрела мимо разрушавшегося символа идеи одного человека из совершенного дворянства, на сад, который так никогда и не был закончен, с высокими сорняками и разрушенными каменными дорожками.

Здесь я сражалась с Ку’Соксом, выжив при помощи Квена и Этюда, отца Биса. Становилось все труднее жить с тем фактом, что мои ошибки, в конечном итоге, могут причинить боль моим близким, и когда Трент расстегнул ремень безопасности и вышел, я подавила желание сказать ему остаться в машине.

Он мог сам о себе позаботиться, но после того как я три месяца прикрывала ему спину, было трудно не защищать его.

Мы просто собираемся посмотреть на мою линию, сказала я себе, поспешив следом за ним. Ничего плохого никогда не случалось просто от того, что кто-то посмотрел на безвременье.

Взволнованная, я подняла свое второе зрение, но, как и ожидалось, моя линия гудела спокойной красноватой дымкой, сияющие двадцать-три на два столбика зависли на уровне грудной клетки. Руки, упертые в бока, напомнили мне о Дженксе, Трент стоял по колено в траве и осматривал пространство между заброшенным садом и скрытой рекой. Он хорошо здесь смотрелся, в своих выцветших джинсах и рубашке-пуловере, в которых он ходил с девочками по магазинам, и внезапная мысль о том, чтобы проснувшись найти его на моих простынях, прошла через меня и исчезла, выгнанная воспоминанием об Эласбет.

— Твоя линия выглядит нормально, — сказал он, шагая на поляну, чтобы лучше ее рассмотреть.

Смущенная, я еще больше расфокусировала свое зрение, почти теряя реальность, когда я сосредоточилась на безвременье. Зернистая красная дымка покрыла мирную, делая деревья черными. Мои теннисные туфли прошлись по сухой траве, поднимая облачка воображаемой пыли безвременья, когда я последовала за ним. Мысленно настроившись, я прочней связалась с линией, позволяя силе литься сквозь меня, разбудив меня встряской. Она по-прежнему ощущалась нормально, и я осторожно попробовала энергию, слыша чистый звук и цвет и называя их нормальными.

Я создала эту линию случайно, когда прыгала между реальностями. Она несет налет моей ауры, который отличает ее от чей-либо еще и делает прыжки по линиям возможными. Но память о том как это сжигало мою ауру еще слишком свежа для меня, чтобы попробовать снова, к тому же Бис спит до заката.

Медленно я прошла через тихо шелестящую траву и остановилась рядом с Трентом.

— Линия выглядит в порядке, — сказал он, щурясь на солнце. — Когда была последняя волна?

— Айви сказала, одна прошла мимо около пяти утра. — Не то чтобы была большая разница. Мы все еще не нашли их закономерность. Большинство внутриземельцев, кроме пикси и эльфов, спали где-то в это время. Это была просто удача, или кто-то пытается минимизировать осечки?

Высокая трава замечательно пахла, и я потянула пучок ее на уровне колена, слушая сверчков. Я глубоко вдохнула запах горячей травы и поднимающегося от земли июльского жара, наслаждаясь тем, как они смешиваются с исходившим от Трента ароматом бисквита и вина. Это заставляло меня желать, чтобы мы были здесь по какой-то другой причине, чем проверка на явные признаки дикой магии.

— Я собираюсь проверить ее изнутри, — сказал Трент, удивляя меня.

— Я начинаю думать, что тебе нравится запах жженого янтаря, — сказала я, и он поразил меня своим внезапным смущением.

— Это больше от отсутствия присмотра со стороны Квена, — признался он, когда шагнул прямо в мою линию, напоминая мне, что у него в офисе пробегала линия, и, вероятно, он привык к этой идее. — Безвременье… Я не знаю. Чистое? Незагроможденное?

Я бы описала безвременье не так. Оно было некомфортным, солнце слишком яркое, ветер слишком резкий, и песок проникал всюду. И запах. Единственные, кто могли выжить на поверхности в течение длительного времени, были местные горгульи, которые спали в течение дня, и поверхностные демоны, которые даже не были настоящими демонами.

Но гадостей не было при дневном свете, и я посмотрела на Трента, который глядел сквозь растительность Лавленда, зная, что он видит это так, как будто он сам находится в безвременье.

Его заставляющее задуматься фырканье потянуло меня ближе, и я опустила руку прямо в линию, чтобы почувствовать энергетический толчок против нее, вроде как ветер, за исключением того, что плавные ощущения приходили из всех направлений, не с одного. Я играла с линией, придавая энергии чашевидную форму и пытаясь вынуть ее из линии только, чтобы она влилась обратно в поток, как будто она была намагниченной.