Ким Харрисон - Бассейн с нежитью

Трент повернулся на мое вторжение, удивленно глядя.

— Там на поверхности кто-то есть.

— Поверхностный демон? — выпалила я, ступая в линию, чтобы видеть лучше. Немедленно ощущение песчаного ветра усилилось, когда чистый, сырой жар летнего луга полностью сменился неопытным жаром пустыни.

— Нет, это девочка! — сказал он, и мое беспокойство сосредоточилось на ровном месте.

Тритон, подумала я даже до того, как ее увидела.

— Я не вижу… — я заколебалась, найдя танцующую фигуру в белом только что пересекшую неглубокое русло реки, подпрыгивающую, чтобы что-то поймать над головой. — О-о. Э, думаю это Тритон.

Его внимание резко переключилось на меня.

— Тритон? — сказал он, явно сомневаясь. — Ммм. Может нам стоит выказать свое уважение.

Господи Боже, он хотел перейти? Я только что вымыла вонь жженого янтаря из волос. Но мой прямой отказ перейти через реальность заколебался. Если кто-то и мог бы дать мне ответ о дикой магии, то это могла бы быть Тритон. Как единственный демон в безвременье женского пола и не совсем вменяемая, она была кладезем информации… если вы могли понять ее.

— Почему бы и нет, — сказала я, потягиваясь, чтобы найти его руку. — Я сделаю это.

Он посмотрел на меня, его рука стала тверже, когда он послал мне благодарную улыбку. Сменить реальность было не трудно, когда ты стоишь в лей-линии. Любой эльф обучался делать это, и ведьмы тоже. Никто так не делал, потому что до недавнего времени, это обычно приводило к тому, что человек похищался и попадал в рабство. Это было похоже на проход через дверь, где прыжок в линию походил на транспортер. Это я могла сделать. Но и Трент тоже.

Закрыв глаза, я почувствовала резонанс линии, и сделала небольшие изменения в своей ауре, чтобы точно ему соответствовать. Странное будоражащее чувство прошло сквозь меня, когда я попыталась держаться за все и в то же время изменять ауру Трента. Со странным внутренним ощущением, я почувствовала, как мои органы сжимаются в ничто, забирая нас.

Все что осталось сделать, это искусственно перенастроить мою ауру, чтобы вытолкнуть нас, и с рывком реальность вновь сформировалась. Я потеряла равновесие и закачалась, пока Трент не поймал меня за руку. Яркий красный свет солнца безвременья врезался в меня, и песчаный ветер задул сквозь волосы.

— Как мне здесь нравится, — прошептала я саркастично.

Трент улыбался, заставив меня задаться вопросом «чему?», пока заправлял прядь волос мне за ухо.

— Большинство подобных перемещений будут стоить кому-то их души, — сказал он нежно.

Встревоженная, я осмотрела горизонт, наблюдая, как горячий воздух поднимается от скал.

— Так все еще может быть, — сказала я, когда стала подходить к гибкой фигуре Тритон, танцующей на жаре. Пока я смотрела, кусок пыльной скалы, казалось, встряхнулся и превратился в высокую фигуру в цилиндре и смятом фраке из зеленого бархата, который скрутился, когда он повернулся к нам. Ал. Великолепно.

— Это же… — сказал Трент, соскользнув по неглубокому склону, который в реальности был рекой.

— Ага. — Это было не то, чего я хотела, но мы были замечены и наш уход, только заставит его приковылять в мою церковь. — Не говори ему о преследующей меня дикой магии, ладно? — прошептала я, когда Трент выбрался на другую сторону и протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

— Без проблем.

Мой пульс стучал, когда мы сократили расстояние. Мне не нравилось рвение Трента, не тогда, когда Тритон увидела нас и энергично помахала. Она выглядела, как четырнадцатилетняя девочка, крайне женственно в длинной ночной сорочке, слегка прикрывающей то, что под ней, ее фигура была тонкой, как в ранней юности. Явно не лучший ее день. Я уже видела Тритон в образе ребенка ранее, и она заставила меня трястись от страха.

— Ты же знаешь, что она чокнутая, правда? — спросила я, когда Трент потянул нас вперед. Ал с руками на бедрах, выглядел нисколько непохожим на Дженкса и хмурился на меня.

— Йю-ху! Вы пришли ловить светлячков? — позвала Тритон, и Трент сбился с шага, когда черный слой безвременья проскользнул над ней, и ее тонкая, подобная ребенку форма сменилась обычной, лысой, босой, андрогинной, одетой в форму для боевых искусств Тритон, которую я однажды обнаружила проделывающей дыры в полу моей гостиной. — Они будут замечательными ночниками, когда наступит конец света, — добавила она, а затем, когда ее взгляд прошелся по мне, она дала себе волосы, сарафан и большую, широкополую шляпу. — Привет, Рейчел.

Дерьмо на тосте, она выглядела, как моя мама, и я опустила глаза, прежде чем она смогла увидеть мое замешательство. Трент отважно пытался подобрать слова и, взяв себя в руки, протянул Алу свою ладонь.

— Алгалиарепт. Рад нашей встрече, — сказал он, и Ал на это оскалил зубы.

— Зови меня Алом, — сказал он, явно не обрадованный тем, что мы застали его здесь с Тритон. — Я настаиваю.

— Ал, — просто сказал Трент, отпуская руку вниз, когда он повернулся к Тритон. — Тритон. Рад тебя видеть.

Тритон просияла, делая скромный вид, когда она сосредоточилась на нем.

— Здравствуй, Трентон Алоизиус Каламак, — сказала она, и он застыл от ее соблазнительного тона. Рядом со мной, вздохнул Ал. — Ты выглядишь по-щегольски в лучах солнца безвременья. Я и забыла, как переливаются эльфийские волосы.

Она незаметно подошла к нему, и я шагнула ей наперерез.

— Я бы посоветовал не двигаться. — Сказал Ал, и Трент замер.

— Ах-х-х, такие нежные, даже когда они все в песке. Приходи ко мне домой, и я помою их для тебя.

— Хм… — пробормотал он, и Тритон повернулась ко мне, теперь ее волосы выглядели точно так же, как и у меня, просто вьющимися.

— Рейчел. Любимая. Ты не хотела бы поторговаться? У меня где-то там имеется Николас Грегори Спарагмос. Я оставила его где-то в надежном месте. Не могу точно вспомнить, но если бы я включила свои мозги, уверена, что смогла бы его найти.

Ник? Решительно покачав головой, я схватила руку Трента и подтащила его к себе.

— Нет. В любом случае, спасибо.

— Нет? — повторила она, ее настроение упало. — Жаль. Я ловлю светлячков, — сказала она, черные глаза резко контрастировали с ее выражением невинного забвения, когда она открыла крышку у большой стеклянной банки, появившейся в ее руке. — Светлячок, светлячок, сверкающий в небе, — она пела, удаляясь в танце с покачивающейся в воздухе банкой, слой безвременья покрыл ее, и она снова стала четырнадцатилетней и болезненной. — Поиграй со мной и не пугайся. Принеси свой свет, что никогда не умрет. Милый, маленький светлячок.

Лицо Трента побледнело, когда он наблюдал за ее безумным танцем в красном освещении вокруг нас.