Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— А теперь мы за неделю доделаем главный зал, — сказал я. — И у замка Хорбрунг официально начнётся вторая жизнь. Та самая, в которой живые и мёртвые делят одну крышу и друг друга не боятся, как и положено настоящей семье.
Эпилог
Год на большой стройке пролетает быстрее, чем высыхает штукатурка в дождливый сезон.
Когда мы снимали последние леса с Северной башни, над Хорбрунгом сыпал первый мокрый снег. Теперь во дворе не осталось ни единого поддона с кирпичом и ни метра полосатой сигнальной ленты. По ровным брусчатым дорожкам, где между камнями не торчало ни травинки, прогуливались гости, а над высокими черепичными крышами главного корпуса и башен спокойно гудел плотный, выверенный до единицы магический фон.
Сегодня мы официально сдавали объект. Первый в области частный Центр магического наследия и реставрации открывал ворота.
Правда, если послушать бригадиров, до идеала нам не хватило примерно полвека.
— Шов на третьем ярусе можно было и потоньше дать, — ворчал Степаныч, стоя с бокалом морса у подножия Северной стены и по-хозяйски простукивая костяшкой пальца тевтонский валун. Бригадир был при параде, в выглаженном пиджаке, и то и дело тянулся ослабить тесный воротник. — У моих ребят на башне расшивка чище легла.
— Зато у моих геометрия по отвесу до миллиметра, — парировал стоявший рядом Пётр Игнатьевич в безупречно начищенных ботинках. — Простоит тысячу лет без единой трещины, можешь в блокнот записать.
— Пятьсот простоит, дальше посмотрим, — не сдавался Степаныч. — В завещании некроманту закажем, чтоб нас через пятьсот лет поднял и сообщил, чьё дольше простояло.
Чуть поодаль Тимофей со своими ребятами, которые теперь полным составом числились в штатном реставрационном отделе моей фирмы, в три голоса рассказывали приехавшим из столицы магам-арендаторам, как они в прошлом году прокладывали дренаж под фундаментом и укладывали черепицу на Северо-Западной башне. В их нынешнем пересказе высота башни выросла минимум вдвое, а промах Егора с рубильником в подвале превратился в сложнейший инженерный эксперимент со светотенью.
У крыльца главного корпуса меня перехватил инспектор Дрозд.
В руках он держал солидный том в кожаном переплёте с гербовым тиснением Магбеза. С тощей серой папочкой из кабинета двести четырнадцать, с которой начиналось наше знакомство, его роднил разве что номер дела на корешке.
— Поздравляю, Виктор Александрович, — Дрозд протянул мне папку и пожал руку. — Акт государственной комиссии подписан без замечаний. Объект «Замок Хорбрунг» официально выведен из аварийного реестра. Честно говоря, в управлении до последнего ставили на то, что вы сдадитесь к зиме.
— Передайте в управлении, что они плохо считают сметы, — улыбнулся я.
— Уже передал, — уголок губ инспектора едва заметно дрогнул. — И раз уж официальная часть на этом закрыта… Вы не возражаете, если я на полчаса отлучусь к Северной стене? Фон у вас сегодня после полной настройки просто исключительный.
Через пять минут инспектор Магбеза, аккуратно повесив казённый пиджак на спинку садовой скамейки, уже сидел на своём проверенном коврике в углу у Северной стены и, закрыв глаза, со вкусом дышал полной грудью. Неподалёку прохаживались Викентий и прилетевший специально на открытие Арман Мерсье: старый артефактор хвастался французу новыми уличными светильниками на замковой тяге, а тот клялся, что ничего подобного не видел даже в Лувре. Ещё бы: фон там куда ниже, и на такое освещение его просто не хватило бы.
Незримая часть нашего коллектива принимала парад с не меньшим размахом.
У широких дверей главного зала, расправив бакенбарды и двубортный мундир, нёс вахту Генрих Карлович.
— Четырнадцатый гость прошёл, не вытерев ноги о коврик у входа! — возмущённо доложил мне полицмейстер, когда мы с Альбиной поднялись по ступеням. — Я всё фиксирую, Виктор Александрович! И особо отмечу: молодой человек в клетчатом пиджаке пытается пронести с фуршета бутерброд в библиотечное крыло! Сделайте ему внушение!
— Там Каспар на посту, Генрих Карлович, — вполголоса успокоил я его. — Мимо них сейчас не то что с бутербродом — с пылинкой на пуговице не пройдёшь.
И действительно: в глубине коридора, позвякивая начищенной связкой казённых ключей, парил расплывшийся в улыбке Каспар под руку со своей грозной Мартой Генриховной. Бывший клептоман за этот год переквалифицировался в завхоза по замковому имуществу: под бдительным надзором старшей ключницы он вернул из тайников всё до последней серебряной ложечки и теперь лично следил, чтобы ни один гость не трогал руками старинные канделябры и отреставрированные рамы.
В самом зале у длинного фуршетного стола царило оживление. На центральном блюде возвышалась горка крупной, один к одному, красной клубники, от которой шёл такой дурманящий летний аромат, что гости разбирали её быстрее шампанского.
Краев в новом тёмном костюме стоял у окна и довольно поглядывал на пустеющее блюдо. Из садовой арки за судьбой своего урожая зорко следил невидимый для гостей Мартин.
А на нижнем ярусе сервировочного столика, прямо напротив большой тарелки с нарезкой слабосолёного лосося, сидел Тихон.
На шее у кота красовался новый кожаный ошейник с отполированным до золотого сияния жетоном, а морда выражала предельную государственную сосредоточенность. Каждый раз, когда чья-нибудь рука с вилкой тянулась к рыбе, Тихон провожал кусок таким тяжёлым, немигающим жёлтым взглядом, что мало кто решался взять добавку.
«Двенадцать кусков ушло на сторону, начальник, — мрачно доложил кот, когда я проходил мимо. — Этот француз в шарфе съел три! Надеюсь, мои стратегические запасы в холодильнике от этого расточительства не пострадают?»
— Не пострадают, — шепнул я, почесав его за ухом. — У тебя в смете отдельная строка неприкосновенного резерва.
Альбина вдруг легонько тронула меня за локоть и кивнула в сторону дальнего стрельчатого окна.
— Смотри, — шепнула она с улыбкой.
Через зал, стараясь лавировать в толпе, пробирался Мишка. За этот год парень раздался в плечах и с весны ходил у Степаныча в младших прорабах, а заикаться перестал окончательно. Мишка бережно нёс пышный букет свежих белых роз, перевязанный атласной лентой.
У простенка стоял старинный резной комод, который Альбина когда-то реставрировала для своей магистерской диссертации. Мишка подошёл к нему, огляделся, не смотрит ли кто из строителей, и осторожно положил букет на полированную крышку.
Он смущённо кашлянул в кулак и, не говоря ни слова, ретировался обратно к бригаде.
Не прошло и пяти секунд, как из стены над комодом выплыла Эльза.
Она с королевским достоинством склонилась к белым розам, театрально вдохнула и расплылась в сияющей улыбке. Фарфоровая чашка в её пальцах так и застыла на полпути к губам.
Мы с Альбиной переглянулись и синхронно сдержали смех. Никто в замке, кроме нас двоих да Тихона, не знал маленького секрета