Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Магией земли его оттуда не вытянуть, Александрыч, — сразу отрезал Степаныч, сощурившись так, что между бровями легли две глубокие складки. — Он с камнем в единый монолит спёкся. Начнём тянуть пласт — пойдёт вибрация по кристаллу, и поминай как звали.
— Согласен с коллегой, — Пётр Игнатьевич задумчиво потёр подбородок. — Трогать сам стержень нельзя. Единственный рабочий вариант по науке — ставить под центральный свод стальные бандажи на временных опорах и вручную, алмазным резцом по миллиметру, выбирать всю несущую кладку вокруг узла метра на два в ширину. Вместе с фундаментной подушкой.
— Это ж сколько по времени выйдет? — спросила стоявшая рядом Альбина, уже машинально прикидывая объём бедствия.
— Неделя минимум, если в две смены и без единого чиха, — вздохнул Степаныч. — И то, если эта зараза раньше не дозреет.
— А она дозреет дня через три, — покачал головой Викентий, сверяясь со своими таблицами в клетчатом блокноте. — Эх, был бы у нас под рукой какой-нибудь древний артефакт направленной энтропии или маг с редким даром разложения материи… Чтобы саму металлическую рубашку стержня сгноить в труху за пару секунд, кладку не задев! Тогда бы заряд просто выдохся в воздух пшиком. Да только где ж такого специалиста ночью сыщешь — дар гниения у живых раз в сто лет встречается…
Они продолжали жарко спорить у камина. Пётр Игнатьевич чертил в воздухе схему разгрузки арки, Степаныч требовал нести со склада двутавровые балки, а я вдруг перестал их слышать.
Центр моей правой ладони прожёг короткий горячий укол.
Перед глазами бесшумно развернулось окно привязки:
Зафиксировано срабатывание удерживающего контура ловушки.
Объект захвата: прежний носитель. Состояние: стабильное.
Расчётное время удержания трёхслойного барьера: 120 минут.
Я сжал ноющую ладонь, глядя на пульсирующий в камине стержень Федотовых, и в голове всё сошлось в одну простую, звонкую линию.
Он сам дал себя схватить. Прошлый слушал замок круглые сутки и не мог не понять, что пустышка на кухне стоит для отвода глаз, а настоящая ловушка ждёт его под комодом в комнате матери. Почти месяц он обходил эту комнату стороной, а сегодня пришёл туда сам.
— Степаныч, Пётр Игнатьевич, — негромко сказал я, перекрывая их спор. — Балки пока отставить. Камин не трогать и ближе трёх метров к нему никого не подпускать. Дайте мне двадцать минут. Кажется, я знаю, где взять специалиста по гниению.
Стрелка на приборе Викентия тоже дёрнулась, и старый артефактор потянулся к своему чемоданчику.
— Молодой человек, я с вами! Мы же договаривались при установке…
— Нет, Викентий Маркович, — мягко остановил я его. — Туда я пойду один. Там разговор семейный, приборы не понадобятся. Думаю, всё будет не так, как мы с вами предсказывали.
Альбина у арки поймала мой взгляд и коротко кивнула, плотно сжав губы.
По дороге на второй этаж я завернул в кабинет деда и забрал со стола ноутбук предшественника.
В коридоре жилого крыла было тихо и полутемно. Я остановился у закрытой двери той самой комнаты, где на комоде стояли рамка с фотографией и склеенный детскими руками картонный домик, и повернул ручку.
Внутри не горела люстра, но темно не было. Из-под старинного комода у стены вверх, до самого потолка, поднимался плотный полупрозрачный цилиндр чистого голубоватого света. Три слоя серебряной фиксации, которые Викентий собирал за ночь из лучших своих запасов, держали без единого сбоя.
В светящемся цилиндре сидел Прошлый.
Он не метался по клетке и не бил кулаками по силовому полю. Он просто сидел, подтянув колени к груди, и снизу вверх смотрел на фотографию матери на крышке комода.
Что с ним случилось, я догадывался. Он видел в главном зале, как оперативники Дрозда уводят закованного в браслеты Евгения, и у его злого неприкаянного посмертия рухнула последняя подпорка: враг пал без его участия. Потерявший цель призрак по старой детской привычке пришёл в единственное место в замке, где когда-то никого не ненавидел, и наконец принял верное решение.
Он повернул голову на скрип двери. Смотрел он спокойно, почти равнодушно, и серая муть вокруг его пальцев больше не клубилась.
— Всё-таки поймал, мастер, — глухо произнёс он. — Сегодня ты мне и месть обломал. Я ведь в стене стоял, всё видел. И как ты ему на руку наступил, и как Дрозд его под белы ручки увёл. По закону, чисто, с протоколом. Всё как ты любишь.
Я присел на корточки перед голубым барьером и развернул к нему экраном раскрытый ноутбук.
— Ты сегодня утром хотел убить его за деда, — сказал я ровно. — А вчера ночью мы с Альбиной вскрыли твой старый диск. И я увидел, с чего началась эта последняя охота. С Веры Самойловой, которую ты увёл у Евгения после той выставки, а потом, вытряхнув из неё клиентские сметы, вышвырнул за дверь со словами «мы с Женей квиты».
Лицо Прошлого за голубой пеленой дрогнуло. Он уставился в пол.
— Он первый начал, — глухо выдавил Прошлый. — Ещё в школе, с этим проклятым картонным замком, а потом на выставке… Он у меня проект трёх лет жизни украл и по миру пустил! Я должен был ему ответить так, чтобы он захлебнулся!
— Ты и ответил, — я не повышал голоса. — Только удар пришёлся по человеку, который тебе верил. А Евгений после этого слетел с катушек и решил ударить по тебе через единственного старика, который тебя, дурака, любил и ждал в этом замке с шести лет. Вы полтора десятка лет сводили мелочные счёты, а заплатил за вас обоих Лев.
Я переключил вкладку на ноутбуке, открыв фотографию пражской набережной.
— Посмотри на экран, Виктор, — я впервые назвал его по имени. — У Веры всё хорошо. Она уехала подальше от вас обоих, вышла замуж и родила сына. А ты свою сжёг дотла ещё до того, как оступился на той тёмной лестнице в холле. На микрозаймы да на попытку сдать дедов дом под бульдозер за восемь миллионов.
Он долго молчал, глядя на светлое улыбающееся лицо девушки на экране. Потом медленно поднял глаза к крышке комода.
Там, рядом с фотографией Татьяны Вернер, стоял тот самый склеенный из плотного ватмана домик с ровными окошками и трубой на крыше, который я сам завернул в два слоя бумаги в его городской квартире и привёз сюда в целости и сохранности.
— Ты его не выбросил, — тихо сказал Прошлый, глядя на картонный макет. — И квартиру не