Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Игорь Валентинович рядом с сыном сухо кашлянул и постучал тростью о плиту: старику явно не нравилось, как фальшиво звучит этот спектакль. Инна молча отвернулась к рабочим, раздавая указания по разгрузке ящиков, с которых сегодня должны были снять глушилки.
Я уже открыл рот, чтобы ответить Евгению какой-нибудь дежурной любезностью и спокойно оставить их готовить собственную мышеловку до приезда Дрозда, как вдруг воздух у камина резко, до звона в зубах остыл.
Улыбка на моём лице замерла.
Прямо из свежей каменной облицовки, в трёх шагах за спиной ничего не подозревающего Евгения, выступил прошлый.
Его не видели ни Федотовы, ни их рабочие, только мы с Альбиной да замерший в верхнем углу зала под сводом Конрад.
Лицо прошлого было искажено такой чёрной, нечеловеческой яростью, что от моего сходства на нём не осталось ничего. Вокруг его полупрозрачных кистей клубилась густая пепельно-серая муть. Это был дар гниения.
На меня он даже не взглянул. Взгляд его был прикован к открытому затылку Евгения Федотова.
И бесшумно, неумолимо поплыл к нему, поднимая налитые серой гнилью руки для удара.
Под рёбрами у меня похолодело. Планы с Магбезом и засадой летели к чертям: Прошлый собирался убить его прямо сейчас, посреди бела дня.
Глава 20
Ещё мгновение, и пепельно-серые ладони Прошлого сомкнутся на затылке Евгения. И тогда прямо посреди моего главного зала, на глазах у полудюжины свидетелей, упадёт труп.
Заорать «Берегись призрака!» я тоже не мог: живые в зале крутили бы пальцем у виска.
Поэтому тело сработало по старой прорабской привычке, когда выдёргиваешь зазевавшегося каменщика из-под оборвавшейся люльки.
Я шагнул вперёд и с размаху хлопнул Евгения ладонью по плечу, так тяжело и панибратски, что его качнуло на полшага в сторону с линии удара. В ту же долю секунды я выплеснул через пальцы плотный, короткий импульс «Укрепления».
Волна моего дара встретилась с мутной пеленой ровно в сантиметре от воротника его пальто.
Раздался резкий треск, в ушах у меня зазвенело, и по полу разбежалось кольцо каменной пыли. Воздух за спиной Евгения пошёл крупной рябью: фигуру Прошлого развернуло и отшвырнуло назад, к каминной полке.
А на правом плече дорогого кашемирового пальто, куда всё-таки достал край облака, ткань за секунду почернела и осыпалась на пол горсткой бурой трухи, обнажив белую рубашку.
— Какого… — Евгений пошатнулся, изумлённо уставился на дыру в ладонь шириной на собственном плече и судорожно смахнул с рукава остатки ткани. — Ты чего творишь⁈ И что это за дрянь на меня упала⁈
Инна замерла у ящиков, а Игорь Валентинович настороженно поднял голову к своду, прищурившись.
Лицо я удержал совершенно каменным.
— Известь, — буднично сообщил я, стряхивая с ладони остаточное покалывание дара. — Старая тевтонская, из верхнего шва капнула. Я же предупреждал: объект сложный, в растворах тринадцатого века чего только не намешано. Каску на стройке носить надо, Женя. Даже руководителям.
— Какая ещё известь⁈ — Евгений задрал голову к потолку. — Там сухо! Пальто полторы сотни стоит, между прочим!
Наверху, прямо под нервюрами свода, бесшумно висел Конрад. Рыцарь перехватил мой взгляд и понимающе качнул шлемом. Латная перчатка скользнула по старому карнизу: энергии на небольшой фокус ему хватало.
С десятиметровой высоты сорвался кусок сухой вековой штукатурки и с весёлым стуком разбился точно о макушку Евгения, припорошив идеально уложенные волосы известковой пылью.
— Предупреждать надо! — рявкнул Евгений, отпрыгивая в сторону и яростно хлопая себя по макушке.
Альбина у двери зажала рот кулаком и торопливо уткнулась в блокнот, делая вид, что сверяет смету.
— Только что предупредил, — развёл я руками. — Спишем пальто в амортизацию при расчёте по акту. Ладно, не буду мешать вашему тонкому процессу. Работайте. И потолок наконец-то почините. А то не дело, что вы тут уже третью неделю, а с него всё сыпется.
Я вышел в коридор следом за Альбиной.
— Он же чуть его на месте не угробил, — шёпотом выдохнула Альбина, когда мы отошли на безопасное расстояние к лестнице. — Виктор, я видела, как у Евгения пальто в труху превратилось! Если бы ты его не дёрнул, там бы от шеи ничего не осталось!
— Не осталось бы, — согласился я, разминая онемевшие пальцы правой руки. — И вечер мы встречали бы в следственном изоляторе. Но есть в этой истории и хорошая новость: весь свой накопленный резерв наш призрак только что сжёг об мою руку. До завтрашнего дня он не то что человека убить — спичку со стола не сдвинет. Значит, вечером у нас под ногами путаться не будет.
* * *День тянулся вязко и медленно.
Чтобы не вызывать у Федотовых лишних подозрений, я до самого вечера занимался обычной строительной текучкой на улице: проверял со Степанычем леса у Северной башни и вполглаза следил за тем, что творится у главного корпуса.
К пяти часам вечера, когда в сумерках зажглись первые прожекторы, рядовые рабочие из бригады Федотовых погрузили пустые ящики в фургон и укатили за ворота. А вот длинный чёрный седан остался стоять на площадке.
В главном зале задержалось всё семейство Федотовых, Евгений уже в сменном пиджаке вместо испорченного пальто. С ними остались двое крепких молчунов из штата. Судя по осторожным движениям и тяжёлым кожаным кофрам, эти двое были профильными артефакторами, и к штукатурке их вряд ли когда-нибудь подпускали.
Викентий приехал на своей старенькой «Ниве» без четверти шесть, но к главным воротам подъезжать не стал. По моему совету он оставил машину за поворотом у старой лесопилки и прошёл через садовую калитку, где его встретил смотритель.
Мы ждали в коридоре вчетвером: я, Альбина, Краев и вооружённый своими приборами Викентий. Без пяти шесть из стены к нам вынырнули Генрих Карлович и Эльза.
Бакенбарды полицмейстера торчали горизонтально от служебного возбуждения, а стрелки на коробчатом приборе в руках Викентия при их появлении привычно прыгнули вправо.
— Докладываю по форме! — с ходу отрапортовал Генрих Карлович, а я синхронно вполголоса переводил его слова для Викентия. — Подозреваемые заперли двустворчатые двери зала изнутри на засов. Гражданка Инна Федотова демонтировала экранирующие пластины с четырёх угловых узлов настила и каминной полки!
— Ух ты ж, — Викентий глянул на свои шкалы, и глаз у него азартно дёрнулся. — И правда сняли глушилки! Через две стены тянет, хоть лампочки от него зажигай! Грамотная сборка, признаю: резонансный контур перехвата на четыре луча. Дорогая игрушка, тысяч на восемьсот потянет!
— А молодой Федотов, — добавила Эльза, брезгливо поморщившись над своей чашкой, — достал из саквояжа преотвратную чёрную штуковину в металлических обручах. И так некрасиво при этом улыбается. Уже, видно, считает наш замок своим вместе с мебелью.
Я достал телефон и отправил