Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Манифик… — одними губами выдохнул Арман, пятясь к стене.
Под подошвами глухо, утробно загудел камень.
Гул шёл из самой глубины фундамента, раскатываясь по древней кладке Хранилища и заставляя воду у наших щиколоток расходиться частыми концентрическими кругами. Тёмный крупнозернистый камень стен начал светлеть, наливаясь изнутри мягким тёплым сиянием.
И в этом сиянии, одно за другим, спящие в камне лица начали открывать глаза.
Глава 19
Первые полминуты здесь стоял сплошной гул. Десятки голосов, сиплых и звонких, заговорили разом на трёх или четырёх языках: немецкая гортанная речь мешалась с латынью и вполне понятным русским девятнадцатого века. Светящиеся фигуры выплывали из тёмного крупнозернистого камня, озирались и пытались перекричать соседей.
Альбина вцепилась в мой локоть, но фонари держала ровно. Арман призраков не видел. Зато гул и холод чувствовал прекрасно: прижался спиной к мокрой кладке у входа, схватился за сердце и шарил глазами по пустой, с его точки зрения, камере.
Обнаружено лицо без крови рода.
Доступно назначение: гостевой доступ.
Права: наблюдение привязанных сущностей объекта. Срок действия: до отзыва хранителем.
Максимум: 6 часов.
Подтвердить?
Я покосился на француза. Работать вслепую он мог и дальше, но смысла в этом не было. Да и после всего, что он для нас сделал, человек заслужил увидеть, ради чего старался.
— Арман, — позвал я. — Вы ведь хотите их увидеть?
— Конечно! — не раздумывая, выдохнул он, продолжая озираться по сторонам. — Я всю жизнь об этом мечтал! В таком-то количестве! В естественной среде!
— Тогда держитесь за стену.
— Я и так держусь, — пролепетал он.
Я подтвердил.
Назначение выполнено.
Статус: гость хранителя.
Арман моргнул. Потом ещё раз. А потом медленно сполз по стене и сел прямо в воду, не замечая, что брюки у него промокают до колен.
Перед ним, в полутора метрах, висел Конрад в полном доспехе, а за спиной рыцаря шевелились и галдели шесть десятков светящихся фигур.
— Mon Dieu, — прошептал Арман. — Mon Dieu… Они все… Их же…
— Шестьдесят четыре, — отметил я.
— Барышня хоть в обморок падала. Этот сидит. Крепкий, — с удовлетворением отметил Конрад, разглядывая француза.
— Это от восторга, — вступилась Эльза. — Посмотри на него. Он сейчас думает, что тридцать лет искал именно это. И нашёл в мокром подвале под Калининградом.
Альбина подала Арману руку и помогла подняться. Француз встал, не отрывая взгляда от свода, и пальцы у него мелко дрожали.
— Вы… вы всё это время их видели? — спросил он у меня. — Всех?
— Всех, — кивнул я. — Добро пожаловать в Хорбрунг.
— Ти-хо в строю! — рявкнул Конрад во всю мощь.
Помогло наполовину: воины и стражники у нижних рядов рефлекторно вытянулись и притихли, а вот гражданские под сводом продолжали галдеть.
Тогда вперёд, оправив мундир, выдвинулся Генрих Карлович:
— Граждане новопробуждённые! Попрошу соблюдать регламент и очерёдность! Вы находитесь в ведении законного Хранителя объекта! Крики, давка и несанкционированные собрания будут занесены в протокол! Высказываться по одному, начиная со старших по году упокоения!
Бюрократия оказалась страшной силой даже на том свете. Шум стих до растерянного перешёптывания.
Первым из стены, как раз напротив меня, отделился кряжистый старик с окладистой бородой до пояса, которого я приметил ещё при первом спуске. Одет он был в кожаный мастеровой кафтан поверх длинной рубахи, а на груди у него висел массивный циркуль на цепочке.
— Долго же вы собирались, потомки, — проворчал бородач на старонемецком, но Система тут же перевела его слова у меня в голове ровной строкой. — Я уж думал, камень раньше рассыплется, чем кто-то додумается сложить всех пятерых зверей на плиту.
— Мастер Ульрих! — Конрад подплыл на полшага ближе и с неожиданным уважением приложил кулак к кирасе. — Живой… то есть целый! А мы думали, тебя ещё при магистре Фридрихе упокоили!
— Упокоишься тут с вами, — хмыкнул старик, оглядывая мою пластину с фигурками. — Затянули в камень, когда лихорадка по гарнизону прошла, да так в запаснике и оставили. Ты, стало быть, новый Хранитель?
— Вернер Виктор Александрович, — представился я, и Система помогала с разговором. — Разбудил я вас по одному делу. Больше держать в этих стенах никого насильно я не собираюсь. Те, кто хочет уйти на покой, сегодня же получат свободу. А те, кто пожелает остаться при замке добровольно, будут переведены на удерживающий контур жилых корпусов. Решайте сами.
По камере снова пробежал гул, но теперь совсем другой, тихий и неверящий.
— На покой… — прошептала женщина с ребёнком на руках у левой стены. — Неужто правда отпустят?
— Записываемся в две ведомости! — тут же сориентировался Генрих Карлович. — На выход — направо, на постоянное проживание при штате — налево!
Морфеус под самым сводом коротко, насмешливо каркнул из темноты. Ворон оказался прав: когда первая волна эмоций схлынула и Система начала выводить передо мной зелёные и голубые метки волеизъявления над каждым силуэтом, пропорция сложилась наглядная.
Из шестидесяти четырёх душ, спавших в толще Хранилища, пятьдесят две светились голубым: усталые солдаты старых осад и крестьяне, укрывавшиеся за стенами от набегов. Вечность в холодном камне им была не нужна.
А вот двенадцать силуэтов горели спокойным, твёрдым зелёным светом. Трое старых каменщиков тут же заспорили между собой, ровно ли положен свод в соседнем коридоре. Остальные были из стражи и замковой челяди, для которых Хорбрунг при жизни был единственным домом.
Одна из этих двенадцати, плотная, румяная даже в посмертии женщина лет тридцати пяти в накрахмаленном чепце и с пустым кольцом от ключей на поясе, решительно выплыла из стены на середину камеры и упёрла руки в бока.
— Остаться-то я останусь, господин Хранитель! — заявила она звонким, поставленным на три этажа голосом. — Куда ж этот дом без старшей ключницы! Но вы мне сперва объясните: почему в подвалах сырость развели, паутина по углам не метена, и какой, спрашивается, прохвост стащил с моего пояса дубликаты от бельевых и серебряной кладовой⁈
В дальнем углу за нашими спинами кто-то очень тихо просочился сквозь кладку. Стоило Каспару подплыть ближе, как связка краденых ключей у него на поясе предательски звякнула в наступившей тишине.
Женщина в чепце мгновенно развернулась на звук, и глаза её сузились.
— Ах вот ты где, руки дырявые! — ключница в одно мгновение перелетела через камеру и нависла над вжавшимся в стену хаусмайстером. — Это на ком казённое имущество третье столетие болтается⁈ А ну дыхни… тьфу ты, предъяви инвентарь! Серебро столовое где⁈
Мы с