Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Оправа, мастер, — с достоинством поправил Ульрих. — Хороший камень без оправы глаз режет, а в оправе радует. Артефакт берёт холод уходящей души, гасит его в тёплый пар, а саму искру на выходе оборачивает для живых глаз светлой бабочкой. И уходящим легко, и живым не страшно. Четыреста лет моя игрушка без ремонта пашет — умели в наше время делать!
— Умели, — с искренним уважением подтвердил я и перевёл его слова для Краева. Француз, который старонемецкий, к моему удивлению, понимал через слово, только восхищённо качал головой и строчил что-то в блокноте прямо на ощупь в темноте.
— Ну, бывай, коллега, — Ульрих протянул мне широкую полупрозрачную ладонь. Я коснулся её, и на секунду в пальцах кольнуло сухим теплом старого камня. — Береги Хорбрунг.
Старый мастер развернулся, перелез через деревянные перила моста и спокойно шагнул вниз, прямо в гущу светящегося тумана.
За ним, один за другим, в белую пелену начали сходить остальные. Шли они спокойно: свой паром они ждали очень долго.
И через секунду ров под нами выдохнул.
Такого мы ещё не видели. Из белёсой гущи вверх, сквозь доски моста, сквозь наши руки и плечи, взметнулось целое облако полупрозрачных голубых бабочек. В прошлый раз их было два десятка, сейчас же сотни. Светящийся столб кружился в ночном воздухе и поднимался выше зубцов северной стены и флюгеров.
Мы стояли на мосту, задрав головы, пока последний голубой огонёк не растворился среди настоящих звёзд, а туман на дне рва не осел, оставив после себя чистую, тихую канаву с ольхой.
— Ушли, — тихо сказал Краев и долго ещё смотрел в небо.
* * *Спать в эту ночь мы с Альбиной легли только под утро: до трёх часов просидели в кабинете деда над вскрытым ноутбуком предшественника.
Арман после зрелища на мосту выпил на кухне три чашки пустого чая подряд и ушёл к себе в гостевую комнату писать заметки о произошедшем, а мы разложили на дедовом столе то, что Альбина вытащила из запароленных папок старого жёсткого диска.
Много времени это не заняло: когда знаешь, что ищешь блондинку и связь с Евгением Федотовым, лишний мусор отсеивается быстро.
— Вот она, — Альбина развернула ко мне экран ноутбука. — Зовут Вера. Вера Самойлова, дизайнер интерьеров.
На фотографии с какого-то городского фуршета стояла та самая светловолосая девушка с мягкой, открытой улыбкой, которую Тихон видел у пьяного Евгения в телефоне. Кот подтвердил, что это она.
Только на этом снимке, датированном позапрошлым годом, она стояла под руку с моим предшественником и смотрела на него с безоглядной преданностью.
— Два года назад она была невестой Евгения, — Альбина открыла соседнее окно со старыми сохранёнными переписками и файлами. — Они готовились к свадьбе, она работала в фирме Федотовых ведущим декоратором. А потом случилась областная выставка, где Федотовы украли твой проект и выставили тебя самого вором.
Я молча кивнул, вглядываясь в строчки на экране.
— Прошлый решил ударить по Евгению через Веру, — голос Альбины стал тихим и брезгливым. — Полгода за ней ухаживал, пел про большую любовь, убедил, что жених её — вор и подлец. Она разорвала помолвку с Евгением, ушла из их семейной фирмы к нему и принесла с собой закрытые клиентские сметы Федотовых, чтобы помочь любимому человеку спасти бизнес.
— А когда принесла — он её вышвырнул, — закончил я.
В кабинете повисла тяжёлая пауза. Я потёр переносицу и в который раз порадовался, что вчерашний вечер у дверей моей спальни окончательно расставил нас с этим человеком по разные стороны.
— Евгений после этого, видимо, и тронулся рассудком, — проговорила Альбина, закрывая папку переписки. — Решил, что Виктор сломал ей жизнь, и задумал отплатить той же монетой — отнять у него единственного родного человека, который оставался после смерти матери. Деда Льва.
Она помолчала.
— Только знаешь, что в этой истории самое дурацкое? — Альбина вдруг криво улыбнулась и переключила вкладку в браузере на открытую страницу социальной сети. — Никому они жизнь не сломали, кроме деда и самих себя. Смотри.
Я наклонился к экрану.
Страница Веры, теперь уже под двойной фамилией, обновлялась буквально три дня назад. После того калининградского скандала девушка плюнула на обоих местных гениев реставрации, собрала чемодан и уехала в Прагу. На свежих фотографиях она, всё с той же светлой, только куда более спокойной улыбкой, стояла на фоне собственной дизайнерской студии в обнимку с добродушным бородатым чехом и держала на руках годовалого карапуза в вязаной шапочке.
— Уехала из страны, вышла замуж, открыла своё дело, и всё у неё замечательно, — резюмировала Альбина, захлопывая крышку ноутбука. — Она про них обоих, небось, и не вспоминает. А эти двое два года жгли чужие постройки, травили стариков и подделывали завещания из-за призрака прошлой обиды.
— Значит, сегодня мы эту историю и закроем, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Утром позвоню Дрозду и Викентию. Когда Федотовы запустят свой контур в главном зале, принимать работу у них будет Магбез.
* * *Утро встретило нас низкими тучами, но без дождя. Дрозду я дозвонился в восемь утра: инспектор выслушал мои выкладки без единого перебивания, уточнил время и пообещал, что к вечеру его оперативная группа будет дежурить в лесополосе за поворотом грунтовки в полной готовности.
А ровно в десять к воротам Хорбрунга подкатил знакомый длинный чёрный седан, за которым следом шёл гружёный рабочий фургон фирмы Федотовых.
На этот раз они снова явились всей семейной тройкой: Игорь Валентинович с массивной тростью, неизменно хмурая Инна и Евгений, который сегодня светился такой широкой, предвкушающей улыбкой, что его было видно от самых ворот.
Мы встретили их прямо в главном зале, где их рабочие уже сгружали с тележек какие-то закрытые ящики с оборудованием для финальной полировки камня.
— Доброе утро, Виктор! — Евгений шагнул ко мне первым и протянул руку.
Я пожал её, глядя ему прямо в глаза. После ночного рассказа Тихона рукопожатие далось непросто, но лицо я удержал спокойным.
— Доброе. Смотрю, основательно вы сегодня загрузились.
— Так ведь выходим на финишную прямую! — радостно объявил Евгений. — Сегодня задержимся у тебя допоздна, если нет возражений. Нужно доделать ключевую часть работ по швам и каминной группе — там процесс тонкий, прерывать нельзя.
— Технологию нарушать не стоит, — согласился я в тон ему. — Делайте сколько нужно.
— Вот и славно! — Евгений хлопнул себя ладонями по бёдрам, а глаза его азартно блеснули. — А к вечеру, когда закончим основную фазу, с нас особый подарок хозяину замка. В честь окончательного примирения наших семей и