Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Каспар, который ещё позавчера заламывал руки и требовал замуровать его обратно от тоски по женскому вниманию, вдруг вытянулся в струнку и уставился на грозную ключницу, сияя от восторга.
— Марта Генриховна?.. — благоговейно выдохнул он, глядя на неё снизу вверх. — Какая женщина… Какой голос… Серебро в третьем тайнике за лестницей! Пойдёмте, я вам все склады покажу — вам понравится, там идеальная сортировка по векам!
— Сортировка у него! — фыркнула Марта Генриховна, но напор чуть сбавила и оглядела приосанившегося вора уже с хозяйским прищуром. — Ишь ты… Ну веди, показывай свои закрома, горе луковое. Если хоть одной ложки из графского сервиза недосчитаюсь, триста лет у меня на горохе в углу простоишь! Призрачный тебе найду!
— Почту за счастье! — сияя, отрапортовал Каспар и галантно указал ей на выход в коридор, пропуская вперёд.
Через секунду оба скрылись в проходе, откуда ещё некоторое время доносился её командирский голос и его счастливое поддакивание.
Эльза проводила их долгим взглядом и медленно покачала головой.
— Никогда не понимала мужчин, — театрально вздохнула графиня, пригубив из пустой чашки. — Чтобы он перестал воровать и обрёл смысл бытия, на него, оказывается, нужно было просто как следует наорать. Знала бы — сама бы давно наорала, хоть это и против правил хорошего тона.
— Против правил, графиня, зато какой педагогический эффект! — одобрил Генрих Карлович, ставя галочку в своём невидимом журнале. — Полагаю, проблему пропажи носков и рабочего инструмента можно считать официально закрытой.
Я повернулся к бородатому мастеру Ульриху, который терпеливо ждал окончания этой сцены, поглаживая свой циркуль на груди.
— Вы тоже в списке на уход, мастер? — спросил я, глядя на голубую метку над его седой головой. Было сложно говорить ровно, поскольку Система автоматом переводила мои слова на немецкий.
— Пора, наследник, — спокойно кивнул старик. — Своё я отстроил сполна. Да и ученики у тебя, гляжу, с головой, — он кивнул на замершего у стены Армана, который так и не закрыл рот. — Вы, главное, когда сейчас пойдёте к Сердцу наши корни отсекать, сброс ведите строго по внешнему южному жёлобу, тому, что во ров выходит. Не пугайся, когда там туман поднимется. Это моя работа. Спущусь с вами к мосту перед дорогой — сам увидишь, как мы это в шестнадцатом веке устроили.
Я кивнул. Как оказалось, и раньше в замке хорошие мастера водились. И у меня не было повода им не доверять.
* * *Вторая перенастройка Сердца замка заняла у нас с Арманом почти четыре часа.
Двенадцать добровольцев из Хранилища вместе с нашей старой гвардией, от Конрада до обретшего личное счастье Каспара — их всех надо было проверить, куда привязаны. И потом отвязать половину от тех мест, что мы хотели законсервировать.
Первые полтора десятка корней прошли гладко. Но на двадцатом корне Система мигнула жёлтым: один из каменщиков Хранилища, уже записанный на постоянное проживание, вдруг перекрасил свою метку в голубую.
— Передумал, — коротко сообщил он, когда я позвал его к порогу через коридор. Сквозь стены призраки здесь ходить не могли — Свод в соседнем коридоре всё-таки ровный. Спорить больше не о чем. Пойду.
Мы перекинули его корень в пучок на сброс, и Арман только покачал головой: впервые на его памяти призрак уходил, потому что выиграл спор.
Потом мы один за другим замкнули их на рабочий контур главного корпуса и готовых башен. Нагрузки на каждого призрака теперь приходилось меньше прежнего, а плотность жил в основных стенах даже выросла.
Весь участок замка от восточной до южной башни мы полностью вывели из цепи в сухую консервацию. Теперь я мог не спеша укрепить там фундамент своим даром без всяких невидимых стен.
А пятьдесят два освобождённых корневых канала Арман с помощью своих серебряных игл осторожно собрал в единый пучок на внешнем ребре Сердца и перевёл на сброс в южный дренажный жёлоб по схеме. Система вывела её так, чтобы было видно нам обоим.
Когда последняя игла вышла из паза, Сердце замка на синем бархате мягко мигнуло и перешло на ровный, глубокий ритм.
Глобальная перенастройка контура завершена.
Активная площадь объекта: 52%.
Вероятностный перекос: 0% (система сбалансирована).
Запущен процесс высвобождения остаточных душ через внешний шлюз.
Мы выбрались из потайного хода и вышли через ворота к деревянному мосту через ров.
Ночь стояла тихая, безветренная. И весь замковый ров, от стенки до стенки, уже кипел густым, плотным белёсым туманом.
Этот туман я видел и раньше, в первые дни, когда мы с Альбиной провожали его глазами у тропы. Тогда он полз тонкой полоской, а сейчас заполнил низину до самых краёв, поднимаясь к деревянным перилам дедова моста, и внутри него вспыхивали и гасли тысячи синих и золотых искр.
У перил, рядом с нами и притихшим Краевым, которого такое зрелище выманило из его садового двора, стоял старый мастер Ульрих, а за ним вдоль кромки рва выстроились десятки светлых полупрозрачных фигур, готовых к последнему шагу.
— Подойди к перилам, Хранитель, — негромко позвал бородач. — И помощницу свою позови. Отсюда лучше видно.
Мы с помощницей встали у самого края. От клубящегося в трёх метрах под нами тумана не тянуло ни сыростью, ни привычным мертвецким холодом. В лицо шло сухое, мягкое тепло.
— Всё гадали, небось, что за чертовщина у вас во рву светится и отчего от неё морозом не веет? — Ульрих усмехнулся в бороду, глядя вниз. — Это шлюз, наследник. Самый старый отвод от Хранилища. В замке ведь веками не только люди умирали. Кони в конюшнях, собаки на псарне, птицы, кошки, всякая мелкая тварь лесная да садовая. Человеческую душу Сердце держало крепко, под замок и стены, а звериную да птичью мелочь удержать не могло — она по старым стокам сама сюда, во внешний ров, просачивалась и уходила за грань.
— Так это были души животных? — шёпотом спросила Альбина, когда я перевёл ей слова старика. — А почему же тогда бабочки?
— А ты представь, барышня, — старый артефактор повернулся к ней и хитро прищурился, — каково было живым хозяйкам да детям во дворе, когда из канавы по вечерам начинали пачками подниматься в небо призрачные клячи, драные коты да дохлые вороны? Визгу было на всю Пруссию! Вот тогдашний комтур мне и заказал работу, за полгода до того, как я сам в камень лёг. Я в подпорную стенку рва, прямо на устье шлюза, вковал большой контур массовой иллюзии.
Я невольно хмыкнул, глядя на искрящуюся под мостом пелену.
— Выходит, туман и