Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Правда, беглый осмотр папок пока ничего не дал: фотографии и старые архивы были свалены в такую бессистемную кучу, что разбирать их предстояло ещё не один час, а вечером у нас по графику стояло дело поважнее.
Как только бригады закончили смену и разошлись по жилому крылу, мы с Арманом и Альбиной спустились в пустой главный зал. Федотовых и сегодня не было: я попросил не приезжать, сославшись на свои дела в этом зале.
Краева я сегодня решил не дёргать: старик весь день помогал студентам расчищать дальние аллеи и присматривал за новым каналом водоотведения. А со мной к Сердцу шла Альбина, теперь уже без всяких секретов и недомолвок.
Я приложил ладонь к неприметному камню справа от камина. Механизм мягко щёлкнул, секция стены отползла в сторону, и мы шагнули в тёплый, подсвеченный ровным внутренним светом коридор Первых людей.
Под куполом хранилища было тихо. Я подошёл к каменному постаменту и откинул крышку шкатулки.
Сердце замка больше не металось и не начинало тревожно пульсировать при виде чужаков. За сутки покоя камень остыл до ровного живого тепла, широкие трещины затянулись гладкими перламутровыми швами, а внутри мерно, глубоко и мощно переливалось густое сине-золотое сияние.
— Какая красота… — прошептала Альбина, заглядывая через моё плечо. Последний раз она видела Сердце в трещинах, когда мы несли его обратно в шкатулку. — Оно же правда дышит. Совсем живое.
— Семьдесят один процент целостности, — Арман раскрыл свой потёртый кожаный портфель, извлекая оттуда тонкие серебряные щупы на деревянных рукоятях. — Виктор Александрович, то, что вы сотворили с этим артефактом одним своим даром, я обязательно опишу в монографии для Парижской академии. Разумеется, без указания адреса и фамилий!
— Вот без адреса — это главное условие, — заметил я. — Иначе мне тут вместо реставрации придётся отбиваться от французских академиков. С чего начинаем?
— Начинаем с нашего пробного корня, — Арман сразу посерьёзнел, и голос его стал сухим и чётким. — Сейчас вы кладёте правую руку на Сердце — оно слушается только вашей крови и вашего пульса. Вызываете через Систему схему внешних жил. Находите ту самую истощённую нить, что тянется к южной башне от пристройки вашего садовника. А я с помощью резонансных игл сниму с этого узла вектор привязки к башне и замкну его на малый контур самого сада. Готовы?
— Готов, — я закатал рукав рубашки и положил ладонь на тёплый пульсирующий камень.
Сознание тут же качнуло. Перед глазами, поверх белых стен храма и сосредоточенного лица Армана, развернулась объёмная светящаяся паутина всего Хорбрунга.
На активированном пятом уровне я видел её куда отчётливее, чем вчера во дворе. Мощные, налитые золотом стволы тянулись к главному корпусу и к готовым башням, а по северной башне только разгоралась свежая сеть. В стороне же, на отшибе, тускло мерцала одинокая волосяная жилка, ведущая от бревенчатого сарая через грядки к мёртвым камням южной башни.
— Вижу узел, — негромко сказал я. — Нижнее ребро камня, третья грань слева от центрального шва.
— Вижу тепловой выход, — отозвался Арман и с ювелирной точностью коснулся кончиками серебряных игл указанной грани. — Держите поток, Виктор Александрович! Не давайте Сердцу сбросить контакт! Отсоединяю вектор башни… сейчас!
По пальцам пробежал короткий колючий разряд. Тонкая золотистая нить на внутренней карте замка дрогнула, натянулась струной и с беззвучным звоном отделилась от контура южной башни.
Внимание! Зафиксирован свободный корневой канал (источник: сущность «Мартин»).
Риск локального вероятностного перекоса. Требуется переназначение узла!
— На сад! — скомандовал я, мысленно перехватывая свободную светящуюся нить усилием воли и направляя её в малый контур садовой земли и пристройки садовника. — Арман, фиксируйте третью грань на внутреннее кольцо двора!
Француз провернул обе иглы на четверть оборота, сводя их кончики в соседней ложбинке камня.
Под моей ладонью мягко ухнуло. Синее свечение внутри Сердца вспыхнуло ярче, пробежало по новому руслу и ровно, без единого рывка, сомкнулось в кольцо вокруг сада.
Жёлтое предупреждение погасло, сменившись ровными зелёными строками:
Перенастройка узла завершена успешно.
Локация «Сад и хозяйственная постройка»: закреплена за сущностью «Мартин».
Я отнял руку от камня и шумно выдохнул. Арман опустил серебряные иглы и вытер платком выступивший на лбу пот.
— Сработало… — прошептал он, глядя на ровно бьющееся в шкатулке Сердце. — Клянусь честью, Виктор Александрович, оно сработало! Жила полностью отсечена, ни малейшего обратного натяжения в жилах, а корень вашего призрака замкнулся на сад без единого сбоя!
— Это значит… — Альбина сияла. — Это значит, что мы правда можем перепривязать всех наших, кого нужно оставить, а остальных спокойно отпустить без риска обрушить замок⁈
— Именно это и значит, мадемуазель! — Арман торжествующе потряс в воздухе своими щупами. — Теория доказана практикой! Теперь нам нужно только знать поимённо, какие корни остаются в земле, а какие мы отпускаем!
Я закрыл крышку шкатулки и достал из кармана пятёрку тяжёлых металлических фигурок, а Альбина вытянула из своей рабочей папки тёмную пластину с пятью гнёздами.
— Тогда не будем заставлять корни ждать, — сказал я. — Идём в подвал. Будить Хранилище.
* * *У пролома, ведущего в старый каменный ход под внешней стеной, уже собрался весь наш незримый гарнизон.
Слухи среди мёртвых разлетались быстрее, чем я успевал спускаться по лестнице: у входа в низкую круглую камеру Хранилища висели Эльза, Генрих Карлович и Конрад, а чуть поодаль в полумраке коридора маячил даже притихший Каспар.
В Хранилище душ стояла всё та же вековая тишина. Под ногами тихо хлюпала тёмная стоячая вода, а в отполированной временем крупнозернистой кладке свода неподвижно белели десятки спящих лиц с закрытыми глазами.
Высоко под сводом, на каменном выступе старого водостока, куда не добивали лучи наших фонарей, блеснули в темноте два круглых жёлтых глаза. Морфеус сидел в тени, сложив чёрные крылья, и молча наблюдал.
Я присел на сухой каменный выступ в центре круглой камеры и положил перед собой тёмную металлическую пластину. Альбина светила мне сверху двумя фонарями сразу, а Арман замер за её спиной, прижав портфель к груди.
Фигурки я выставлял по очереди, сверяясь с крошечными отпечатками лап в пяти углублениях.
Первым в крайнее левое гнездо встал кот из дедова кабинета, и основание вошло в паз с тихим металлическим щелчком. Следом заняла своё место летучая мышь, из-за которой Клементина затеяла весь сыр-бор в моей спальне. В центральное гнездо сел чердачный енот, правее легла отмытая от золы лиса.
Оставалось последнее, пятое гнездо.
Я достал найденного в саду коренастого барсука и опустил его в паз.
Металл звякнул о металл тонко и чисто, как камертон.
Секунду ничего не происходило. А потом по тёмной поверхности пластины от фигурки к