Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Она взяла стакан, сделала два маленьких глотка и поставила его на край тумбочки. Руки у неё почти не дрожали.
— Значит, Клементина сказала правду, — произнесла она негромко, поднимая на меня взгляд. — И тогда, возле ниши Ефима… Когда вы сказали, что вы вообще из другого мира. Вы ведь не пошутили.
— Не пошутил, — ответил я и сел на край кровати напротив неё, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Спрашивай что хочешь, Альбина. Врать и выкручиваться я больше не буду.
Она долго всматривалась в моё лицо, пытаясь разглядеть за чужой двадцатипятилетней кожей того, кто с ней сейчас разговаривал.
— Кто вы? — тихо спросила она. — На самом деле.
И я рассказал.
Не стал сокращать или сглаживать углы. Рассказал про свой Калининград и свой Гвардейск, в которых не было ни Магбеза, ни родовых даров. Про тридцать лет на стройках и реставрациях, от рядового каменщика до руководителя проектов. Про то октябрьское утро под сводом старой кирхи, сухой треск пятивековой балки и стажёра Пашку, который застыл под ней, задрав голову.
— Я его за капюшон к лестнице швырнул, — говорил я, глядя на свои молодые, гладкие ладони. — А сам отскочить уже не успел. Меня накрыло сводом. А через секунду я открыл глаза здесь, на каменном полу в холле, посреди свечных огарков и мелового круга, который начертили призраки. Настоящий хозяин этого тела сорвался с лестницы холла накануне вечером. А ритуал, который призраки запустили от отчаяния, чтобы замок не снесли, зацепил мою душу на переходе. Фамилия и имя у нас с ним оказались одинаковые. Вернер Виктор Александрович. Только мне там было пятьдесят.
Я замолчал. В комнате снова стало тихо, только под кроватью мерно, успокаивающе гудел «Бастион».
Альбина сидела не шевелясь. По её лицу было видно, что в голове у неё одна за другой складываются все несостыковки последних месяцев.
— Пятьдесят… — шёпотом повторила она. — То-то я в первое утро у здания Магбеза чуть дар речи не потеряла. До этого вы мне в переписке неделю одни дурацкие рожицы в очках слали и слова связать не могли, а тут выходите и говорите про опорные узлы, очерёдность работ и пункт шестой предварительного соглашения. А потом на улице Тельмана за пять минут нашли ошибку с ендовой, которую до этого в упор не видели…
Она вдруг всхлипнула, но тут же сердито провела ладонью по щеке, стирая непрошеную слезу.
— И та история в кабинете, когда Велимир Саввич делал амулет правды, — голос у неё дрогнул. — Про студенческую практику, вашего друга Андрея и куратора Петра Карловича, которого ударило током. Я ведь потом вечером залезла в старую базу выпускников нашего строительного факультета… Искала, на каком курсе с вами учился этот Андрей. И не нашла ни одного Андрея в вашей группе. Думала, в архиве ошибка… А это было там. В вашей первой жизни.
— В первой, — кивнул я. — Прости, что не сказал раньше. Сначала боялся, что сочтёшь сумасшедшим и сбежишь с объекта. А потом… потом уже слишком страшно было потерять твоё доверие.
Альбина подняла голову. Глаза у неё блестели, но смотрела она прямо и твёрдо.
— Вы думали, я сбегу? — тихо спросила она. — Или пожалею того, прежнего?
Она опустила взгляд на мою ветровку у себя на коленях и крепко сжала ткань пальцами.
— Я ведь с тем Виктором всего неделю проработала, — сказала она глухо. — Он за эту неделю ни разу даже не спросил, есть ли у меня деньги на автобус до объектов, зато трижды напомнил, что после продажи замка я пойду на улицу. Ему было плевать на Хорбрунг, плевать на деда Льва, на Эльзу, на Конрада, на всех! А вы… Вы меня дважды собой закрыли: когда потолок рухнул и когда зеркало Офелии взорвалось. Вы Ефима из стены сто шестьдесят лет спустя похоронили по-человечески. Вы этот замок из мёртвых руин за два месяца подняли так, что у него стены дышат!
Она резко встала с кресла, шагнула ко мне и остановилась в полушаге.
— Мне всё равно, сколько вам было лет в том мире и в каком храме вы стояли на лесах! — выпалила она горячо, глядя мне прямо в глаза. — Этот замок мне дорог. Это мой дом, я здесь каждую трещину в смете наизусть знаю! И вы — единственный настоящий Хранитель, который у него есть!
Она перевела дыхание, вдруг поняла, что стоит совсем близко, и щёки её снова залились густым румянцем, второй раз за вечер.
Я смотрел на неё снизу вверх, и тот тяжёлый камень, который я таскал за пазухой с первого утра в этом мире, когда впервые увидел в старом зеркале чужое двадцатипятилетнее лицо, вдруг рассыпался без следа. Не надо было больше считать секунды и проверять каждое слово на минах чужой биографии.
Я поднялся с кровати.
— Знаешь, — сказал я тихо, — раз уж ты теперь в курсе моего настоящего возраста и всей подноготной, может, хватит мне выкать? А то я себя рядом с тобой памятником тринадцатого века чувствую.
Альбина моргнула, потом уголки её губ дрогнули и поползли вверх, до самых ямочек на щеках.
— Только наедине, — серьёзно предупредила она, вскинув указательный палец по своей неизменной привычке. — Если я на планёрке при Степаныче назову тебя просто Виктором, он с лесов упадёт быстрее Мишки. У него субординация старой школы!
— Договорились, — улыбнулся я. — При бригадах держим устав.
— Договорились… Виктор, — попробовала она имя на вкус, чуть запнувшись на непривычном обращении, и просияла.
— И вот ещё что, — добавил я, раз уж между нами больше не осталось секретов. — У меня из квартиры вывезен ноутбук предшественника. Надо бы его вскрыть и посмотреть, что там за блондинка у них с Евгением на фотографиях числится, кажется из-за неё Льва и убили. Только Тихон предупреждал, что он под тройным паролем. Попробуешь?
— Тихон у нас специалист по мышам и колбасе, а не по паролям, — фыркнула Альбина, подхватывая с кресла ветровку. — Прежний хозяин пароли наверняка записывал на бумажке или ставил дату покупки своего ненаглядного кроссовера. Давай его сюда, до утра вскрою!
* * *Утро началось с того, что после завтрака Краев попросил нас срочно подойти в сад Мартина. И когда мы с помощницей вышли с кружками кофе на крыльцо, во дворе уже развернулись полномасштабные следственные действия. По брусчатке в сторону сада двигалась внушительная оперативная группа.
Впереди с самым мрачным лицом