Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Клементина не врала, да, — продолжил призрак, подаваясь вперёд, насколько позволяла граница дверного косяка, за которой начинался «Бастион». — Ты ведь видела запись. Слышала каждое слово. Этот самозванец занял моё тело, пока я умирал на лестнице. Украл мою жизнь, мою фирму, мой дом. А меня обрёк скитаться по углам бесплотной тенью!
Я молчал. Стоял у комода, опустив руки вдоль швов, и не пытался оправдываться. Любое оправдание сейчас прозвучало бы жалко, а суетиться перед призраком, который гноил балки над живыми людьми, я не собирался.
Зато не промолчали другие. Стена в коридоре за спиной прошлого пошла густой рябью, и из кладки, лязгнув сталью, шагнул Конрад. Ладонь рыцаря уже лежала на рукояти меча, а забрало было опущено.
— А ну цыц, тать подкопная! — прогремел он на весь коридор так, что в люстре звякнули подвески. — Настоящий хозяин стены держит! Перекрытия над девичьей головой по ночам подрубают только такие, как ты!
Следом из противоположной стены выплыли Генрих Карлович и Эльза. Полицмейстер первым делом встал между Альбиной и призраком, заслонив помощницу плечом.
— Попрошу внести ясность в показания, — отчеканил Генрих Карлович голосом, от которого веяло казённым ледником. — Взяли вы барышню на работу, молодой человек, исключительно на одну неделю, под процедуру сдачи замка государству. После чего намеревались уволить без выходного пособия за ненадобностью, о чём сами ей и объявляли, мы всё знаем.
Прошлый резко повернулся к нему, и контур его плеча пошёл рваной рябью.
— Не лезь не в своё дело, мундир пыльный! Это моя сотрудница!
— Бывшая ваша, — невозмутимо поправил полицмейстер, поднимая палец. — А ещё в моём архиве зафиксировано, как вы спустили государственный аванс на микрозаймы, довели фирму до долговой ямы и грозились смотрителю Краеву спалить замок тринадцатого века дотла вместе со всеми его обитателями.
— И потолок! — Конрад шагнул ещё ближе, нависая над прошлым всей своей железной громадой. — Ты в соседней клети балки сгноил в труху, чтобы на эту самую барышню свод рухнул! А мастер её на себе из-под завала вынес! Хочешь поспорить со сталью, кто здесь хозяин⁈
Прошлый оскалился, но от меча невольно отшатнулся к косяку.
— Это была война! — выкрикнул он, снова цепляясь взглядом за Альбину. — Альбина, не слушай их! Они же мертвецы, они сами его призвали в моё тело! Выключи эту чёртову коробку под кроватью, как сделал Мишка, и мы с тобой…
— Ах, какая прелесть, — перебила его Эльза.
Графиня подплыла вплотную к порогу, сцепив пустые руки, и склонила голову набок. Прошлого она разглядывала с холодным светским прищуром.
— Знаешь, милая, о чём он думает прямо в эту секунду? — негромко спросила Эльза, обращаясь к Альбине. — Ни о какой справедливости в его голове нет и речи. Там сейчас только одна мысль: «Вот дурочка наивная, сейчас расплачется, выдернет шнур из розетки, а я сгною оставшиеся стропила и похороню их обоих в одной спальне. Одним выстрелом двух зайцев».
В коридоре повисла мёртвая тишина.
Прошлый дёрнулся, и лицо его на миг потеряло черты.
— Врёшь! — взвизгнул он, и голос его сорвался на визгливый фальцет. — Ничего такого я про стропила не думал! Я хотел только, чтобы она контур вырубила, а дальше я бы сам его из тела выжал, без всяких стропил! Это моё тело! Я его верну и отомщу…
Он осёкся на полуслове…
Альбина медленно выпрямилась у стены. Бледность с её лица не сошла, но в глазах, которыми она теперь смотрела на призрака своего прежнего шефа, больше не было ни растерянности, ни жалости.
— Убирайся, — тихо сказала она ему.
— Альбина… — Прошлый протянул к ней руку.
— Пошёл вон отсюда! — голос её зазвенел на весь коридор. — Чтобы я тебя возле наших комнат больше не видела!
Прошлый обвёл взглядом сомкнувших ряды призраков. Лицо его исказилось, и с тихим шелестом осыпавшейся трухи он растворился в каменной кладке стены.
Я медленно выдохнул и разжал кулаки, которые, оказывается, держал сжатыми с самой первой секунды.
— Блестяще сработано, господа, — Генрих Карлович удовлетворённо оправил мундир. — Полагаю, следственный эксперимент можно считать закрытым за полным признанием подозреваемого.
— Я бы всё-таки рубанул разок для профилактики, — проворчал Конрад, неохотно опуская меч. — Уж больно рожа у него противная. Хозяин, не в обиду, на тебе эта рожа сидит куда приличнее.
— Спасибо за тактичность, Конрад, — сухо ответил я. — А теперь все свободны. Пост сдан.
Призраки переглянулись. Уходить никто из них, разумеется, не горел желанием: самое интересное только начиналось, и Генрих Карлович уже явно формулировал в уме заголовок для нового раздела описи.
— Виктор Александрович, но мы же… — начал полицмейстер.
— Все свободны, — повторил я твёрдо. — И за две стены, как в прошлый раз. Нам с Альбиной нужно поговорить наедине.
Конрад со вздохом ушёл в кладку первым. За ним, ворча что-то про отсутствие гласности в делопроизводстве, отступил Генрих Карлович. Тихон спрыгнул с кровати и, деловито задрав хвост, выскользнул в коридор проверить, чтобы никто не приложил призрачное ухо или глаз к замочной скважине.
Эльза задержалась последней. Когда Альбина, подняв с пола ветровку, шагнула внутрь спальни, я на секунду вышел к графине в коридор и прикрыл за собой дверь.
— Эльза, — тихо позвал я.
Графиня подняла на меня самые невинные глаза.
— Да, Виктор?
— Вы ведь не можете читать мысли призраков, — ровно сказал я. — Мёртвые для вас закрыты. Вы сами говорили, что слышите только живых.
Уголок губ Эльзы дрогнул в едва заметной усмешке.
— Разумеется, дорогой мой, — шепнула она, поправляя кружевной манжет. — В голове у мертвецов для меня полная тишина. Но, право слово, неужели женщине нужно колдовство, чтобы понять, о чём думает мелкий пакостник, когда смотрит на честную девушку? Мне хватило трёхсот лет светского опыта и хорошей подачи. А дальше он всё рассказал сам.
Я покачал головой и невольно улыбнулся.
— Спасибо. Выручили.
— Пустяки, — Эльза величественно повела пустой ладонью, где обычно держала чашку. — Считайте это авансом за второй килограмм сахара. И не обижайте там девочку, Виктор. Она за вас сегодня весь вечер воюет.
Графиня отступила в стену и растаяла.
Я постоял секунду в пустом коридоре, собираясь с духом, и вернулся в спальню.
Альбина сидела на краю кресла у окна, положив мою свёрнутую ветровку себе на колени и сцепив на ней пальцы. Смотрела она перед собой, на четыре металлические фигурки, выстроенные рядком на комоде.
Я плотно прикрыл дверь, на этот раз до отчётливого щелчка язычка, налил из