Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Это хорошо, — серьёзно сказал Краев.
Француз приблизился к шкатулке. Протянул было руку к сердцу, но тут же её отдёрнул.
— Горячее, — сказал он с благоговением. — Даже не прикоснуться. Mon Dieu. Я никогда такого не видел. Вы… вы его разговорили.
Я заглянул в шкатулку. Сердце лежало на бархате, и трещин на нём стало заметно меньше. Мелкие исчезли совсем, крупные сузились до волосков. Свет в них бился ровно и спокойно, а от камня шёл сухой жар.
На этот раз хотя бы не сбежало.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь.
— Предлагаю попробовать перенастройку завтра, — сказал Арман, отступая от постамента. — Ему явно нужно остыть. И вам тоже, Виктор Александрович, простите за прямоту.
— Система говорит то же самое, — кивнул я. — Артефакту необходим период восстановления.
— Мудрая у вас Система, — улыбнулся француз.
Я закрыл крышку шкатулки. Жар чувствовался даже сквозь камень.
— Спасибо, — сказал я тихо, уже не им.
Из-под крышки, кажется, мигнул в ответ свет.
Обратно мы шли медленно. Краев держался рядом, придерживая меня под локоть, хотя я и делал вид, что в этом нет необходимости. Арман ушёл вперёд и всю дорогу бормотал что-то по-французски.
Секция встала на место за нашими спинами. Ладонь подтвердила замок. Система отчиталась короткой строкой: хранилище закрыто.
В главном зале нас ждали.
Мишка стоял у стены, переминаясь с ноги на ногу. Руки он то засовывал в карманы, то вынимал. Увидев меня, он вздрогнул и сделал шаг навстречу.
— Виктор Александрович, — начал он и замялся. — Мне Степаныч сказал, что вас здесь можно найти. Я вот… жду.
— Миш, что случилось?
Мишка покосился на Армана с Краевым и промолчал. По лицу было видно: при посторонних говорить он не станет.
Я кивнул.
— Арман, — повернулся я к французу, — останетесь сегодня в замке? Переночуете у нас, а завтра продолжим.
— С удовольствием, — Арман просиял. — Я и сам хотел попроситься.
— Тогда Семён Игнатьевич вас проводит. И покажет комнату.
Краев отпустил мой локоть и, убедившись, что я стою твёрдо, повёл гостя к выходу. Арман на ходу продолжал что-то рассказывать ему про сердца замков, а Краев слушал с вежливым лицом и кивал.
Мы остались с Мишкой вдвоём.
Он молчал. Смотрел в пол и мял край куртки.
— Виктор Александрович, — наконец выдавил он. — Пожалуйста… Хотя я понимаю, как тут не ругаться. Если не уволите, я уже буду благодарен. Штрафом, надеюсь, отделаюсь.
— Да что случилось-то? — я устало опёрся о стену. — Говори.
Мишка поднял на меня глаза и тут же снова опустил.
— В общем, тогда… В вашей комнате. Я вам не до конца сказал.
— Что не до конца?
— Призрак этот, — Мишка сглотнул. — Он успел забрать одну вещь. Перед тем как вы пришли. Она как раз лежала под первой доской, которую я уже снял. На самом верху…
Глава 16
— Виктор, молю, не ругайте мальчика! — Эльза вынырнула из стены так стремительно, что Мишка отшатнулся.
Графиня зависла между нами, прижимая чашку к груди, и смотрела на меня, заломив брови так, что я на секунду забыл, о чём мы вообще говорили.
— Ему и так досталось, — продолжила она. — Его обманули. Эта девка вскружила ему голову, а тот, второй, наговорил ещё больше. Ну какой с него спрос?
Мишка поднял на неё взгляд. И ответил так, что я, признаться, от него не ожидал.
— Не заступайтесь за меня, графиня, — сказал он. — Я совершил ошибку и не сразу её признал. Меня обвели вокруг пальца. Это правда. Но признаться-то я мог и раньше.
Говорил он ровно, без единой запинки. Я отметил это сразу, когда он начал признание. Видимо, поднакопил в себе уверенности, пока стоял тут и ждал.
Эльза медленно опустила чашку.
— Что же изменилось, юноша? — спросила она уже тише.
— Я вышел на работу, — Мишка пожал плечами. — Там была очередная планёрка. И я увидел, как Виктор Александрович даёт команды. Степанычу, ребятам. Про сроки и про то, где у нас кладка не держит.
Он помолчал, подбирая слова.
— Он искренне переживал за этот замок, это видно было. Каждый камень знает. Самозванец бы никогда так себя не вёл. Самозванцу всё равно, рухнет или нет, лишь бы ему досталось.
Я промолчал. Уши у меня, кажется, слегка потеплели, но виду я не подал.
— Простите, — Мишка повернулся ко мне. — Я сперва не был уверен, что она мне врёт. Не знал, кому верить.
Я кивнул.
— Понимаю. Это нормально. Каждый человек имеет право выбрать свою собственную сторону.
— Так вы не сердитесь?
— Сержусь, — честно ответил я.
Мишка сглотнул, но взгляда не отвёл.
— Потому что твои действия могли навредить замку, — пояснил я. — Не мне лично. Замку. И всем, кто в нём живёт и работает.
— Виктор, не надо, пожалуйста, — снова начала Эльза.
— Не надо, графиня, — перебил её Мишка. — Мы сами разберёмся.
Эльза осеклась и долго разглядывала Мишку, приподняв тонкую бровь.
— Я готов принять любое наказание, — твёрдо добавил он.
— Подожди с наказанием, — перебил я. — Сначала скажи, что именно забрала та сущность?
— Как я понял, подставку, — Мишка нахмурился, вспоминая. — Металлическую. Тёмную, такую же, как та мышь, которую мы достали. Плоская пластина, а в ней углубления. Под лапки, наверное. Я успел только краем глаза увидеть. Гнёзд там было несколько. Пять, кажется.
— Пять, — повторил я.
— Ну да. Я ещё подумал: зачем подставка под пять, если фигурка одна.
Я не ответил. В голове у меня уже складывалось.
Фигурок должно быть пять, сказал ворон. Значит, если все фигурки поставить на подставку, должно что-то произойти. Что-то, ради чего Клементина торговалась с живым, а прошлый не поленился утащить пластину у Мишки из-под носа.
Интересно. Главное, чтобы прошлый её не сгноил, иначе всё коту под хвост.
— Так какое наказание меня ждёт? — снова спросил Мишка. Твёрдо, и опять ни одной запинки.
Эльза зажала рот ладонью. Чашка выскользнула у неё из пальцев, беззвучно прошла сквозь пол и не вернулась. Уронить её для Эльзы означало пик искреннего переживания.
Графиня проводила взглядом место на полу, где пропала чашка, и сцепила пальцы в замок. Держать руки ей было явно непривычно.
Я задумался.
С одной стороны, с Мишкой это была уже не первая проблема. С другой, он сам пришёл и сам признался. Дождался меня здесь и прятаться не стал.
Но если оставить его совсем без наказания, это будет значить одно: так можно поступать и впредь. Даже если я скажу ему что-нибудь вроде «ты поступил плохо», он запомнит не слова, а то, что