Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Механизм щёлкнул. Секция стены медленно отползла в сторону, открывая узкий проход.
Арман тихо охнул.
— Сюда, — сказал я. — Только аккуратно.
Коридор встретил нас теплом. Белый камень стен светился изнутри едва заметно, и Система привычно подсвечивала его зелёным.
И было очень тихо. Только сейчас я понял, насколько привык за последние дни к постоянному гомону за спиной.
Арман шёл рядом, касаясь стены кончиками пальцев.
— Он живой, этот камень. Вы чувствуете? Он тёплый, — прошептал он.
— Чувствую.
Краев шёл позади, молча, и я слышал его ровные шаги.
Хранилище открылось за поворотом.
Арман замер на пороге. Я его понимал: в первый раз я и сам так же стоял.
— Mon Dieu, — выдохнул француз. — Это… это храм.
— Храм первых людей, — сказал я. — Мне так объяснили.
— Кто объяснил?
— Один старожил.
Арман посмотрел на меня долгим взглядом, но уточнять не стал.
Я подошёл к постаменту и поднял крышку шкатулки. Сердце лежало на тёмно-синем бархате. Каменное, размером с кулак, оно было всё в трещинах, и оттуда сочился голубой свет. Он мерно бился, и ритм этот совпадал с моим собственным пульсом.
Артефакт «Сердце замка Хорбрунг».
Целостность: 35%.
Состояние: стабильное.
Арман подошёл ближе и склонился над шкатулкой.
Свет в трещинах дёрнулся, зачастил и замигал неровными толчками. Я почувствовал это даже ладонями: тревожную рябь, которая пошла от камня.
— Отойдите, пожалуйста, — тихо попросил я. — На шаг. Медленно.
Арман удивлённо поднял брови, но отступил.
— Сердце ведёт себя как пугливый зверёк. Подходишь медленно и спокойно, и оно остаётся на месте.
Свет выровнялся. Снова пошёл в такт моему пульсу.
— Оно вас боится, — пояснил я. — Вы чужой.
— Невероятно, — прошептал Арман. Говорил он теперь совсем тихо, едва слышно. — И оно всё в трещинах, — он покачал головой, разглядывая камень издалека. — Нет. Пока оно в таком состоянии, перенастройку даже пробовать нельзя. Оно её не выдержит. Рассыплется. Сначала его нужно чинить.
Этого я и боялся.
Я мысленно потянулся к Системе. Хватит ли моих сил, чтобы починить его? И насколько?
Возможности дара «Укрепление»: достаточны.
Рекомендуемая целостность для перенастройки: не менее 70%.
Предупреждение: стабилизация артефакта после починки займёт не менее 24 часов.
Предупреждение: возможна потеря сознания носителем.
Последняя строчка мне особенно не понравилась.
— Есть нюанс, — сказал я вслух.
Арман вопросительно поднял брови.
— После восстановления я, возможно, отключусь. Потеряю сознание. Система предупреждает.
— Система, — повторил Арман с уважением. — Хорошо. Я помогу. Если что, я рядом. Я умею оказывать первую помощь, в моей профессии без этого нельзя.
Я кивнул. Краев тоже принял к сведению. Он встал у входа в хранилище, скрестив руки на груди.
— И ещё, — добавил я. — Свет будет очень ярким. Лучше зажмурьтесь.
Что ж. Попробуем.
— Ну что, — сказал я вполголоса, глядя на голубой свет в трещинах. — Давай договоримся. Сейчас я буду тебя чинить. Будет тепло, может, даже горячо. Ты главное не дёргайся. Никаких фокусов, никаких побегов. Я тебя в прошлый раз по всему замку искал. В этот раз искать не буду.
Свет мигнул. Ровно, один раз.
За спиной Арман и Краев переглянулись. Я этого не видел, но почувствовал. Ладно. Пусть думают что хотят.
— Вот и договорились, — сказал я и положил ладонь на камень.
Я активировал дар.
Тепло хлынуло из ладони в сердце. И оно тут же подхватило его, потянуло на себя ровным мощным потоком, жадно, без остановки.
Починка: 36%… 38%… 41%…
Расход энергии дара: высокий.
Состояние носителя: допустимое.
Трещины под пальцами начали смыкаться. Я слышал каждую кожей: тонкое шуршание, с которым камень срастался сам с собой. Свет из трещин разгорался, голубой, яркий, и по мозаике побежали отсветы. Золотая смальта на полу вспыхнула огоньками.
— Манифик, — прошептал за спиной Арман.
Починка: 45%… 48%… 52%…
Ладонь начало жечь. Сначала терпимо, потом всё сильнее. Плечо налилось свинцом, и тяжесть поползла дальше, к лопатке, к шее. Перед глазами поплыли цветные пятна.
Я держал ладонь на камне и считал проценты.
Починка: 55%… 57%… 59%…
Расход энергии дара: критический.
Свет заливал уже всё хранилище. Купол над головой светился голубым, и в нём проступили узоры, которых я раньше не замечал: спирали и переплетения линий. Мозаика на полу горела вся, до последнего камешка.
Починка: 60%… 61%…
И тут силы кончились.
Я почувствовал это сразу. Поток, который шёл из ладони, вдруг истончился, стал прерывистым. Сердце продолжало тянуть, но тянуть было уже нечего. В висках застучало, и я едва не завалился набок.
Ресурс носителя: на исходе.
Починка: 62%…
Не хватит. Встанет на шестидесяти с чем-то, а то и раньше. До семидесяти мне не дотянуть.
Тело требовало убрать руку. Немедленно. Каждая мышца кричала об этом.
Но я держал.
Шестьдесят два процента. Недоделанная работа хуже несделанной — это я знал с первой своей стройки. Между тридцатью пятью и шестьюдесятью двумя лежала разница в годах жизни стен. Но без семидесяти Арман не сможет перенастроить сердце.
Я сжал зубы.
Под ладонью что-то изменилось. Свет в трещинах, который до этого бился в такт моему пульсу, вдруг споткнулся. Замер на полударе. А потом ударил снова, сильнее, и ещё раз. Теперь ритм задавал он.
И мой пульс пошёл за ним.
Описать это я бы не смог. Сердце перестало тянуть из меня силу и начало её возвращать. Подхватило то, что ещё оставалось, разогнало по кругу и вернуло обратно, в ладонь и дальше, в плечо. Свинец отступил. Пятна перед глазами поблёкли.
Второе дыхание открылось, только чужое.
Починка: 63%… 65%… 67%…
— Давай, — прошептал я. — Давай, родное. Ещё немного.
Я выжимал себя до дна, до того места, где дар заканчивается и начинается что-то другое, названия которого я не знал.
Починка: 70%…
Свет вспыхнул.
Белый и ослепительный, он заполнил хранилище целиком и стёр все тени. Сияние продавилось сквозь зажмуренные веки. Руку дёрнуло назад, от камня, и меня отбросило от постамента. Я упал спиной на мозаичный пол и проехался по нему на полметра.
В ушах звенело. Глаза горели, и я ничего не видел, кроме белого пятна.
— Ну что? — прохрипел я, пытаясь проморгаться. — Сбежало? Сбежало или нет?
Пауза показалась мне бесконечной.
— Нет, — ответил Краев. — На месте лежит.
Я выдохнул и откинулся на холодный пол.
Проморгался я не сразу, на счёт двадцать, не меньше. Мозаика вокруг ещё мерцала остатками света, а купол медленно гас. Пальцы правой руки онемели до запястья.
Перед глазами развернулся блок Системы.
Починка завершена.
Артефакт «Сердце замка Хорбрунг»: целостность 71%.
Статус: стабилизация. Не подвергать артефакт магическому воздействию в течение 24 часов.
Уровень Хранителя повышен: 5.
Уровень магического объекта повышен.
Новые возможности будут доступны после стабилизации артефакта.
Я сел. Голова закружилась, и я схватился за край постамента. Краев оказался рядом в одно мгновение и подставил плечо.
— Живой, Виктор Александрович?
— Сознание, как