Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Значит, нужно что-то придумать. Хотя бы что-то. И желательно с пользой для замка.
Я посмотрел на Мишку очень серьёзно.
— Наказание твоё будет очень страшным, — веско произнёс я.
Мишка побледнел.
— Нужно найти лоток кота, — закончил я.
— Что? — переспросила Эльза.
— Ты не ослышался, — пояснил я, глядя на Мишку. — Лоток кота.
— В-вы не шутите? — Мишка аж снова начал заикаться.
— Ни капельки. Этот пройдоха явно что-то от меня скрывает. Я на днях спросил его, где он ходит в туалет, и он сбежал так быстро, что я не успел договорить.
«Начальник! — тут же раздалось у меня в голове. — Это подло! Это личное!»
Тихона я не видел, но слышал отлично. Где-то поблизости, судя по всему, сидел и подслушивал.
Отвечать я не стал.
— Я не хочу, чтобы его кучки остались в этом замке на века, — закончил я. — Эльза поможет. Верно?
Графиня растерянно глянула на свою пустую руку.
— Да, — неуверенно ответила она. — Да, конечно. Помогу.
— Ну вот и решено, — улыбнулся я и направился к лестнице.
— Куда вы, Виктор? — окликнула Эльза.
— Искать подставку, — ответил я, не оборачиваясь. — И кажется мне, что в этом замке есть только одна сущность, которая знает, где она может быть.
«Начальник, — жалобно донеслось вдогонку. — Ну хоть скажи им, что я против».
* * *По пути в западную башню я завернул на склад и взял большую упаковку сухого «Вискаса». Новую, ещё не распечатанную, с ягнёнком. Такого вкуса у ворона пока не было, это я знал точно: всю его гастрономическую историю за последние месяцы я мог бы рассказать наизусть.
Чёрная дубовая дверь привычно скрипнула. Из проёма потянуло холодом.
В первый раз я поднимался по этой лестнице, рассыпая корм через каждые три ступени, с трясущимися руками и мыслью, что не вернусь. Горсть, три ступени, горсть. Следы когтей на стенах и пар изо рта.
Сейчас я шёл спокойно. Мешок нёс под мышкой и ничего не рассыпал. Отметины остались прежними, но разглядывать их я давно перестал: историческая ценность, реставрации не подлежат.
На последнем витке сверху раздалось карканье.
— Новый вкус? — Морфеус сидел на подоконнике верхнего яруса, и жёлтые глаза его блестели в полутьме. — Этого я ещё не пр-робовал.
— С ягнёнком, — подтвердил я.
— Я по шор-роху узнал. У каждого вкуса свой шор-рох. Ты не знал?
— Теперь знаю.
Я поставил мешок на пол и надорвал край. Ворон слетел вниз раньше, чем я успел распрямиться, сунул голову в мешок, и по башне пошло деловитое хрум-хрум.
Тень его, обычно раза в четыре больше хозяина и с крыльями совсем не птичьими, сейчас лежала на полу спокойно, ровным пятном. Значит, доволен.
— Ну? — спросил я. — Как?
Морфеус вынырнул из мешка и задумчиво пожевал.
— Ягнёнок, — тоном знатока проговорил он. — Нежный. С травяной ноткой. Лучше говядины, но хуже того, что был у Льва в девяносто восьмом. Тот вкус потом сняли с пр-роизводства. Я до сих пор не пр-ростил.
— Сочувствую.
— Не надо. Ешь сам, если такой сочувствующий.
— Спасибо, я пообедал.
Ворон фыркнул и снова нырнул в мешок.
Я подождал, пока он войдёт во вкус. Хрум-хрум стало ритмичным и сосредоточенным.
— А помнишь, — начал я как бы между делом, — когда ты заходил ко мне в кабинет, ты намекал, что фигурки могут помочь?
Морфеус медленно поднял голову и посмотрел на меня поверх мешка.
— Так вот что это, — проговорил он. — Взятку пр-ринёс. Как не стыдно.
— Совершенно не стыдно, — заверил я.
Ворон помолчал.
— Ладно, — сказал он наконец. — Впр-рочем, я совести тоже не имею.
И продолжил шуршать.
Я выждал ещё немного. Хрум-хрум продолжалось. Видимо, совесть Морфеуса проходила по той же статье, что и мой стыд.
— Ну так что? — поторопил я его.
— А, точно, — ворон поднял голову, и с клюва посыпались крошки. — В этих фигурках как раз и спр-рятаны души.
— Души?
— Первые. Их воля и сила, все вместе, могут р-разбудить остальных. Спящих. Тех, что в хр-ранилище.
— И зачем их будить?
— Тогда сможешь узнать, кто из них хочет уйти, — Морфеус склонил голову набок. — А кто нет. И пер-ререзать…
Корни, мысленно закончил я. Перерезать корни.
— Ну, сперва надо узнать, куда они ведут, — сказал я уже вслух.
— Вижу, ты уже р-разобрался с системой.
— Да. Здесь всё достаточно запутано.
— Всё-таки это выстраивалось не одну тысячу лет, — каркнул ворон и снова вернулся к трапезе.
Хрум-хрум. Хрум-хрум.
— Кстати, — ворон выглянул из мешка. — А там ещё новые вкусы не выпускали?
— Нет, — усмехнулся я. — Ты лучше скажи, где можно эту подставку найти.
— Подставку?
— Пластину под пять фигурок. Её утащил предшественник у Мишки из-под носа. Где его логово? Ты же здесь всё про всех знаешь.
Ворон посмотрел на меня долгим жёлтым взглядом.
— Точно новых вкусов нет? — заговорщически спросил он.
— Возможно, и есть, — протянул я. — В следующий раз в магазине посмотрю тщательнее.
— Тщательнее, — повторил ворон. — Это хор-рошее слово. Мне нравится.
— Так где?
— Ну, если посмотр-ришь, то я скажу тебе, — Морфеус выпрямился во весь свой невеликий рост. — Всё ему интер-ресное он пр-рячет на чер-рдаке. Только не главного корпуса. А северной башни.
Северная. Там как раз работал Степаныч с дворцовыми. До чердака они, правда, ещё не добрались: лестница наверх там была в таком состоянии, что смотреть страшно.
— Спасибо, — сказал я.
Я отставил мешок ворону. Тот сполна заслужил и этот мешок, и, пожалуй, следующий.
* * *Конрада найти было несложно: ещё на подходе к галерее из ниоткуда ударил Рамштайн. Громко, на весь этаж, с басами, от которых задребезжали стёкла.
Рыцарь танцевал. Посреди комнаты, в полном доспехе и с закрытыми глазами. Двигался он с большим чувством, хотя и не очень в такт.
— Конрад! — позвал я.
Музыка не стихла. Конрад продолжал танцевать и старательно делал вид, что не слышит. При моём приближении он даже демонстративно отвернулся. Ну конечно: так ему проще изображать, что он меня не видит.
— Конрад!
Он продолжил. Вынул меч из ножен и, перехватив его поперёк груди, стал изображать из него гитару. Левая рука зажимала воображаемые лады на лезвии, правая лупила по воображаемым струнам у гарды.
Зрелище было то ещё: средневековый рыцарь играл на мече немецкий индастриал.
Я подождал. Он не останавливался.
— Кого-то надо понизить в должности, — нарочито громко сказал я.
— Что? — Конрад резко обернулся.
Рамштайн выключился ровно в этот момент, на середине припева.
— Говорю, кого-то в должности надо понизить, — повторил я в наступившей