Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Пятьдесят тысяч! — закончила Альбина уже вполне цензурно. — Основной и запасной! Откуда она знает, как он устроен?
— Подсмотрела, — ответил я. — Краев при ней разобрал за минуту контур, который её держал. Остальное, видимо, выспросила у кого-нибудь из бригады. С её-то обаянием.
— И это вы тоже… — начала Альбина и тут же махнула рукой. — Нет. Не отвечайте.
Записка Викентию в моей голове пополнилась ещё одним пунктом: блок питания прятать и запирать.
Контур погас, и Клементина впервые пересекла порог моей спальни. Медленно, на пробу, и тут же зависла над Мишкиным плечом.
А в углу экрана, у окна, что-то сгустилось. Бледное пятно, едва заметнее тени. Мишка повернулся туда и замер. Плечи у него приподнялись, и он отступил на шаг.
— Не видно, — хмыкнула Альбина, вглядываясь в экран. — Пятно какое-то.
— Он нестабилен, — ответил я. — У него нет энергии на нормальную материализацию. А значит, и на то, чтобы его фиксировали устройства.
И что? Мне это только на руку. Будь иначе, правда бы давно стала очевидна.
Звук от пятна почти не шёл. Динамик ловил только шелест и обрывки слов, которые невозможно было разобрать. Что прошлый говорил Мишке, я не знал. Видел только, как парень слушает: сначала испуганно, а потом медленно, неохотно кивает.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я помогу вам.
Вам. Значит, Мишка видел их обоих.
Мишка вернулся к комоду, опустился на колени и принялся ощупывать половицы. Клементина подсказывала, склонившись над ним: левее, ещё левее, третья от стены. Мишка подцепил доску ногтями, потом достал из кармана отвёртку.
— Вот теперь я иду, — сказал я.
— Я с вами! — тут же вскинулась Альбина.
— Нет. Не вздумай.
— Но…
— Это может быть опасно, — я перехватил её взгляд. — Судя по всему, эта сущность там. А ты помнишь, что она нападает и на людей. Гниль на окне, которую Степаныч потом целый день вырезал, тебе ни о чём не говорит?
— Ну…
— Никаких «ну», — отрезал я.
Альбина надулась, но осталась в нише. Пальцы её так и вцепились в телефон.
— Я буду неподалёку, — пообещала Эльза.
— А я буду смотреть за вами обоими, — проворчала Альбина и подняла телефон повыше.
Я выскользнул из-за портьеры и в несколько шагов пересёк коридор.
Дверь спальни открылась без скрипа: петли я сам смазывал на прошлой неделе. В комнате было полутемно, горела только лампа на прикроватной тумбочке, и пахло пылью из-под вскрытого пола.
Прошлого в комнате уже не было. Только пол на том месте, где он парил, прогнил — придётся теперь перекладывать доски.
Угол у окна был пуст. Клементина у комода обернулась на звук моих шагов, коротко и зло глянула мне в лицо и ушла в стену, не сказав ни слова.
Остался только Мишка.
Он так и стоял на коленях у комода, с отвёрткой в одной руке и поднятой половицей в другой. Увидев меня, он побелел. Половица выскользнула у него из пальцев и глухо стукнула о пол.
— В-в-виктор Александрович, — начал он, заикаясь на каждом слове. — А я… а я т-тут… я п-просто… это н-не то, что…
— Я всё слышал.
Мишка замер с открытым ртом.
— К-как?
Я молча кивнул на свой телефон, прислонённый к зеркалу на комоде. Экран светился, и на нём отражалась вся комната, включая самого Мишку на коленях.
Мишка посмотрел на телефон и стал ещё белее, хотя казалось, что дальше некуда.
— Тебя надули, — сказал я.
— В с-смысле?
— Сейчас объясню.
Я присел на край кровати, чтобы не нависать над ним. Мишка медленно поднялся с колен и остался стоять, держа отвёртку перед собой обеими руками.
Я помолчал, подбирая слова.
— У каждого из призраков есть своя способность, — начал я. — Кто-то умеет одно, кто-то другое. И далеко не всё, что они тебе говорят, правда.
— Вот это, например, чистая правда, — раздалось у меня за спиной.
Я обернулся.
Из стены у платяного шкафа выплыла Эльза. Защита молчала, и ничто её больше не держало. И на этот раз появилась по-настоящему.
Графиня материализовалась полностью, до последнего завитка в причёске, и даже фарфоровая чашка в её руке перестала просвечивать.
— Да-да, — продолжила она, с удовольствием разглядывая потрясённого Мишку. — Я тоже призрак. Графиня Эльза, к вашим услугам, молодой человек.
Мишка смотрел на неё, не моргая. По лицу его было видно, что первая мысль у него в голове, вопреки всему, была вовсе не про страх.
— Ой, спасибо, — улыбнулась Эльза и пригубила чашку. — Вы очень любезны.
Мишка покраснел до ушей.
— Да, я могу читать твои мысли, — пояснила графиня. — Не все, правда. Только поверхностные. Но поверхностные у тебя, юноша, очень лестные.
— Спасибо за демонстрацию, Эльза, — кивнул я.
— Всегда пожалуйста. — Она изящно склонила голову. — Лучше уж я, чем Конрад с его Rammstein. Он, знаете ли, уже предлагал продемонстрировать свою способность. На всю громкость.
— Так это не сломанный проигрыватель, — медленно пробормотал Мишка.
— Это один любитель тяжёлого рока, — подтвердил я. — Держит у нас на этаже весь утренний репертуар.
Мишка опустил отвёртку, и плечи у него обмякли.
— А тот призрак, которого ты видел, — продолжил я уже серьёзно, — может менять личины. Становиться кем угодно. И гноить всё, к чему прикоснётся. Неважно, живое или мёртвое. Тебя в том числе.
Мишка сглотнул.
— И, как оказалось, Клементина с ним заодно, — закончил я. — Вот чего я понять не могу. Что её не устраивает-то?
Он помолчал. Потом ответил, и, к моему удивлению, совсем не заикаясь:
— Она часто говорила о свободе. Что её не было при жизни и нет после смерти.
Я кивнул. В это верилось. Такую правду обычно говорят тому, кому хотят понравиться.
— В таком случае, сделав кому-то плохо, свободы она не получит, — сказал я. Громче, чем требовалось для разговора с Мишкой.
Надеюсь, она сидит где-то в стене и это слышит.
Она сидела. Я отправил ей приглашение через Систему ещё на пороге, когда она ушла в стену, и чувствовал её присутствие где-то совсем рядом, за кладкой.
— Настоящую свободу она может получить, только когда уйдёт на покой, — продолжил я так же громко. — А для этого надо понять, что держит её в этом мире.
Клементина так и не проявилась. Я мог заставить её показаться, приказать Системе вытянуть её из стены. Но не стал. Сейчас это было бы ровно то, на что она жаловалась у двери: живой, который использует мёртвую.
Пусть слушает. Это полезнее.
Я поднялся с кровати и подошёл к комоду.
— Ну что, — сказал я Мишке, — давай