Преддверие II - Елена Федина
– Это ты, лягушонок? Ты ещё жива?
Он говорил безо всяких интонаций, и я поняла, что ему совершенно безразлично, жива я или нет. Господи! Да самой-то мне не всё ли равно?!
– У меня для вас есть нечто важное, – сказала я шёпотом.
– Потом, – поморщился он. – Иди-ка выпей с нами, – и красивым жестом указал на стол. – Прошу!
Это уже походило на комедию. Все весело глядели, как принц меня угощал. Я смотрелась среди этих роскошных господ как пугало в своём грязном, разорванном платье. Фужер дрожал в моей руке, а конфета просто застряла в горле.
– Пой, Сцилла, пой, – повернулся он к томной девушке с лютней, – или тебя смущает моя новая гостья?
Я, несомненно, смущала обладательницу нежного голоска, но она не посмела ничего сказать на этот счёт, вздохнула и запела.
Старуха тем временем добралась до Зариха. Он насмешливо протянул ей руку, уже заранее не веря в то, что она ему наболтает.
– Ты будешь самым великим королём Лесовии, – сказала она, качая головой в чёрном платке. – Тебя будут помнить потомки, о тебе будут ходить легенды…
– В самом деле?
– Но жизнь у тебя будет короткая, прекрасный Зарих. Ты погибнешь в расцвете сил и славы своей от руки друга. И горе тогда Лесовии!
– Согласен! – засмеялся Зарих.
– На что?
– Умереть в расцвете сил, если только сбудется твоё первое предсказание! Но до этого, кажется, далеко. А теперь погадай ей.
Старуха взглянула на мою руку и прищёлкнула языком.
– Ничего не разобрать, ваше высочество… Сердце у неё доброе, ума мало, а судьба запутанная. Так что больше ничего не скажу.
Когда все отвернулись, она заговорщицки шепнула мне на ухо:
– Ты своё уже отжила, девонька.
У меня подогнулись колени, и я осела на стул. Меня подкосили не столько слова, сколько тон, которым они были сказаны. Повеяло вдруг могильным холодом, как будто я снова очутилась на кладбище.
– Зарих, твоей даме плохо! – пошутил кто-то.
Он резко повернулся ко мне, как будто не слыша общего смеха.
– Пойдём.
Мы удалились в его кабинет. Я дошла до окна с видом на дворцовый парк и, не оборачиваясь, достала из складок платья свёрток с бумагами. Я столько раз представляла себе этот момент! Я воображала, как он удивится и обрадуется! Как вздохнёт с облегчением и вдохновенно потрёт руки: «Ну, держитесь, голубчики!»
Но всё оказалось не так. Зарих развернул рулон. Он, конечно, удивился, но не обрадовался, а, скорее, испугался. Нет, не то слово! Он был попросту потрясён.
– Что это?!
– Ваши бумаги, – сказала я упавшим голосом.
– Откуда они у тебя?!
– Неужели вам так важно, ваше высочество? Ведь главное, что они теперь у вас.
– Откуда бумаги? – спросил он сурово, и я с ужасом поняла, что он не поверит ни одному моему слову.
– Они были в кукле, – пролепетала я, пятясь, потому что принц надвигался на меня, безумно сверкая глазами; я никогда его таким не видела!
– В какой, чёрт подери, кукле?
– В кукле герцогини Юлианы, – сказала я, чуть не плача. – Я ездила за ними в Тиман.
– Кто тебе сказал, что они там?
Он уже стискивал мои плечи и прижимал меня к стене; положение было безвыходное.
– Пустите! – пискнула я, но он не внял моим мольбам.
– Кто мог знать, что бумаги в кукле?! Отвечай! Кто тебе сказал?!
– Она сама! – крикнула я в отчаянии. – Сама, сама, сама!
– Врёшь, она не могла это сказать!
– Нет, могла! Пустите!
Принц не отпустил меня, но перешёл с крика на зловещий шёпот.
– Она не могла тебе это сказать потому, что она сама этого не знает.
– Как это?
– А вот так! Зачем ты мне врёшь?
Я стала тихо сползать по стене на пол, слёзы затуманили глаза, Зариха я уже не видела.
– Но ведь если я скажу, что у меня был приступ ясновидения, вы же всё равно не поверите…
– Скорее, я поверю в это, – сказал он хмуро.
Я сидела на корточках и тихо всхлипывала, он стоял у окна, и руки у него дрожали. Это был не тот Зарих, что сидел со мной у ручья, и не тот, что укрывал меня плащом на кладбище.
– Это был сон. Мне просто очень хотелось помочь вам. Со мной и не такое бывает после того, как я упала с моста в полынью.
Он вздрогнул, как будто очнулся, подошёл, поднял меня, утёр мне нос платком и взял моё заплаканное лицо в ладони.
– Всё-всё, хватит. Прости меня, лягушонок, я тоже не железный.
– Я вас боюсь.
– Не бойся.
– Можно я пойду, ваше высочество?
– Да, иди. – Он что-то ещё хотел мне сказать, но так и не решился.
Зарих провёл меня через другую дверь, чтобы я не встречалась больше с его весёлыми гостями. Я наконец дошла до своей комнаты. Усталость и безразличие сковали меня настолько, что я даже в зеркало не заглянула, хотя было любопытно, во что я превратилась за этот месяц. Впрочем, на что там было смотреть? Как была лягушонком, так и осталась.
* * *
Коронацию я пропустила, зато успела на свадьбу. Торжество получилось совершенно неописуемое! Появление новой королевы праздновал весь город, а уж во дворце все просто посходили с ума от веселья.
Юлиана в подвенечном наряде была ослепительна. При всей моей к ней неприязни, я не могла на неё насмотреться. Во всём городе ни разу не улыбнулась, пожалуй, она одна. Её точёное лицо окаменело раз и навсегда, возле губ появилась упрямая складка. Она стала королевой, но Зариха она так и не добилась! Не всё на свете может красота, нет, не всё!
Эта мысль немного утешила меня, когда я одевалась на праздник. Карнавального костюма у меня не было, было только бледное розовое платье с оборками, оно уже полиняло от многочисленных стирок, но в темноте могло сойти за приличное. Я промыла волосы берёзовым листом и воткнула в них белую астру. Постаралась себя украсить, насколько могла, насколько вообще можно было украсить такое невзрачное существо, как я.
На меня никто не обращал внимания, но это меня мало огорчало. Я любовалась фейерверком, нарядной шумной толпой в карнавальных костюмах, гирляндами на деревьях, разукрашенными лодками в пруду, я слушала оркестр и весёлые песни, которые неслись из разных уголков сада, я даже тихо потанцевала сама с собой в такт музыке. Давно мне не было так легко и хорошо! Да и было ли вообще?
Потом я стояла на берегу, мне очень хотелось покататься на