Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
Сам я, как оказалось, восседал на некоем подобии трона: на это указывали богатая резьба и золотая гравировка подлокотников, да и само возвышение, на котором тот стоял. Семеро в мантиях толпились у подножия, чуть ли не вплотную — словно бы каждый из них стремился придвинуться ко мне как можно ближе. Локтями они друг друга не отпихивали, хотя, похоже, хотели.
— О Владыка! — подобострастно проговорила та женщина, что была помладше, и низко поклонилась. — Ты уже выполнил своё великое дело?
Что всё это значило?
Почему Владыка?
Кто все эти люди?
И где я?
Хотя… версия у меня уже появилась.
Прежде чем ответить, я перевел взгляд на свои руки. Они лежали на подлокотниках кресла-трона, так что рассмотреть их было нетрудно. Конечно, зеркало дало бы результат быстрее и точнее, но пришлось довольствоваться тем, что есть.
Руки были не мои.
То есть выглядели они вполне по-человечески: пять пальцев на каждой, гладкие розовые ногти — никаких когтей — и загорелая кожа. Но форма ладоней была не та, длина пальцев отличалась, и костяшки выпирали куда сильнее.
Меня определённо занесло в другое тело.
Того самого «Страшного»?
— Владыка? — повторила женщина, и к угодливости в её тоне добавилось напряжение. Должно быть, настоящий владелец тела не оставил бы такой вопрос без ответа. — Владыка, с потомком предателей оказалось что-то не то?
Если «Владыка» был «Страшным», то потомок предателей — это явно Вакар.
Нужно было уже что-то ответить — моё молчание становилось подозрительным.
— Верно, что-то не то, — ответил я. — Но тебе не следует об этом тревожиться. Я со всем разберусь.
Молодая женщина выглядела растерянной — похоже, ответить в том же тоне, в каком говорил с ней «Страшный», мне не удалось. Если бы я ещё знал, чему подражать.
— Владыка! — воскликнул один из мужчин, и, вместо того чтобы просто поклониться, рухнул на колени, сжимая руки в молитвенном жесте. — Неужели я подвёл тебя? О Владыка, твой никчёмный слуга заслуживает самого сурового наказания!
Я невольно нахмурился. Подобная реакция выглядела чрезмерной.
Но мужчина на этом не остановился. Он простёрся ниц, продолжая сокрушаться о своей вине и недостойности, а остальные как-то разом от него отодвинулись.
Кем вообще были эти люди? Очередная чёрная секта, только поклонявшаяся не Восставшему из Бездны, а «Страшному»? И сектантов сюда отбирали, похоже, по уровню экзальтированности.
Но почему я оказался в его теле и как мне вернуться в собственное?
— Решение о твоей вине я приму позднее, — сказал я человеку, который уже начал биться лбом об пол. — Встань.
Тот замер, потом поднялся на ноги. На его лбу успели появиться кровоподтёки.
— Мне нужно кое-что обдумать, — сказал я. — Вы все — выйдите и ждите за дверью. Возможно, кто-то из вас мне будет нужен позднее.
Хотя и эта фраза, судя по лицам приближённых, тоже не походила на речь «Страшного», возражать никто не посмел. В самом деле, если твой начальник вдруг ни с того ни с сего начал вести себя странно, вряд ли ты первым делом подумаешь об одержимости. Тем более когда речь идёт о бессмертном демоне или о павшем боге. Скорее побоишься, как бы его новые причуды не обернулись бедой лично для тебя.
Я проследил за тем, как они вышли и затворили за собой дверь. Потом осторожно призвал магию. Да, она определённо не была связана с телом, потому как оказалась моей собственной: давно знакомые стихии Огня и Воды в водоворотах резерва. Слои этера — я привычно сдвинул зрение — тоже обнаружились. А потом и мои невидимые конечности.
Так, с этим всё было хорошо. Но как я ни пытался, ощутить связь со своим настоящим телом не мог.
И ещё одна проблема — если меня занесло сюда, то «Страшный», скорее всего, стал мной. Вопрос, конечно, сделал он это сознательно или же случайно… Хотя я бы поставил на «случайно» — иначе бы «Страшный» подготовился к обмену заранее и объяснил бы своим слугам, что делать.
Я встал с трона и прошёлся по комнате, изучая обстановку: она годилась скорее для парадного зала богатого клана, чем для места сборищ чёрной секты. Заодно попытался придумать, что делать дальше.
Я призвал Кащи — естественно, без толку. Потом поискал нить, которая нас связывала — но не заметил на неё даже намёка.
Ясно. Теперь — тергены…
И вот они явились.
Несколько мгновений мы таращились друг на друга с почти одинаковым изумлением. Я ничуть не верил, что от призыва будет толк, и просто перебирал все способы. Ну а они, понятное дело, не ожидали увидеть чужака.
— Это я, Рейн, и я случайно оказался в другом теле, — сказал я им и только потом сообразил, что способность понимать все языки не была частью моей магии, поскольку появилась ещё до инициации. А значит, могла быть привязана к родовому наследию Энхард и к моему телу…
— Удивительно, — произнесла магистр Санун и подплыла ко мне ближе.
Ага, значит, моя способность понимать кого угодно от тела всё же не зависела.
— Удивительно, — повторила она. — Впервые такое, чтобы живой человек вызвал одержимость у другого живого.
— Ну, не совсем человек. В смысле, вот этот, — для наглядности я ткнул себя пальцем в грудь. И когда Санун вопросительно вздёрнула бровь, я вкратце — очень вкратце — объяснил ей ситуацию.
— И теперь вы хотите найти способ вернуться в своё тело, — подвела итог Санун и задумалась. — Быть может, осталось хотя бы слабое эхо связи? Как тогда, в Бездне?
Я покачал головой. Нет, никакого эха не было. Более того, после первых неприятных секунд тело «Страшного» не вызывало у меня ни малейшего дискомфорта. Тело и тело — хорошо сложенное, здоровое, определённо мужское. Разве что, судя по рукам, не такое молодое, как моё настоящее.
— Вы поняли, где оказались? — продолжила она, и я снова покачал головой. Окна в зале были, но на высоте в два человеческих роста — не выглянешь — а внутри ничто не указывало на то, где находится это место.
Второй терген, до того молчавший, подплыл к окну и посмотрел наружу.
— Красивое место, — проговорил он. — И такое зелёное. Разве в мире сейчас не зима?
Зелёное? В одном из воспоминаний «Страшного» мелькала Обитель — и там никогда не падал снег. Неужели его обиталище оказалось в