Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
Хм, а если ему добавить?
И я швырнул в него воспоминание о собственной смерти и о падении в чёрный океан, лежащий под таким же звёздным небом, которое так его пугало.
«Страшный» содрогнулся, но не сбежал. Более того, я ощутил, что он собирается с силами и что скоро разобьёт нить, которой я связал наши разумы.
Значит, одного воспоминания было мало. Что ещё я мог сделать? Я окинул мысленным взглядом всю свою жизнь, но не нашёл в ней ничего такого, что могло бы потрясти чужака.
Нить начала рваться.
А если искать не в моей жизни?
И я бросил в чужака образ, которым меня «одарил» Великий Древний — о его бесконечных блужданиях, о его голоде, тоске и недоступности желанной смерти.
Чужак содрогнулся вновь, и нить рваться перестала — похоже, ему было пока не до неё.
Хорошо, но недостаточно.
Так, а ведь ещё он боялся распадения себя на части. И хотя личного примера такого распада у меня не было, я знал, у кого его можно было взять.
Мысленно попросив прощения, я вытянул несколько невидимых конечностей и превратил их в нити. Пронзил ими обсидиановые зеркала, отыскивая воспоминания о том, как разрушался разум Вакара. Никакой защиты у бедняги уже не осталось — я нашёл то, что искал, мгновенно.
Но хватит ли одного образа? Что-то я сомневался…
А если так?
Я вытащил воспоминание о том, как ухватил суть Лунной Девы и погрузил её в разумный чёрный океан, где она медленно погасла и растворилась. К этому добавил образ того, как разрушалась личность Вакара. А потом отправил получившееся сочетание «Страшному».
Тот содрогнулся в третий раз, да так сильно, что не только соединявшая нас нить порвалась, но и сама реальность вокруг пошла волнами, а кое-где даже треснула.
Но-но! Я не для этого спасал Вакара!
Я выбросил силу вовне, напитывая разум юноши, чтобы не дать ему расколоться, и продолжил следить за «Страшным».
Если третьего воспоминания не хватит, то какие ещё варианты у меня есть…
Чёрный силуэт задрожал и раскололся на неровные части. Позади него возник темный прямоугольник с россыпью звезд…
Если он сейчас исчезнет, я так и не пойму, как отсюда выбраться!
И я метнул вперёд одну из конечностей, превращая её в нить с зазубренным крючком на конце и наделяя её частью своего разума и способностью видеть.
Чёрные части силуэта выпали в такой же чёрный прямоугольник, тот закрылся — но моя нить в этот раз не оборвалась. То ли выбитому из колеи «Страшного» было не до неё, то ли он её просто не заметил. По крайней мере, пока.
Нить дёрнулась, и я вновь провалился в его разум — как в первый раз, когда увидел его сильнейший страх. Но сейчас злого неба не было. Сейчас на меня навалились ощущения чуждого тела — у него, как оказалось, билось сердце и толчками двигалась кровь по жилам. А ещё ко мне пришли его воспоминания — потоком несвязных образов.
Я видел десятки пейзажей: и морские берега, и ледяные пустыни, и кипящие жизнью города — как человеческие, так и шибинские.
Я видел столицу Империи — и богатые её части, и бедные; тайные ходы под крепостными стенами и вереницы людей, несущих по ним мешки с товаром.
Я видел Обитель — изнутри.
Я видел кладбище — то самое, где хоронили церковных иерархов, не ушедших в свет, и где вместо фальшивого учителя Теагана был погребён его невезучий слуга-полукровка.
Я видел…
Нет, больше я уже ничего не видел. Похоже, «Страшный» наконец пришёл в себя, обнаружил мою нить и первым делом её ослепил. А теперь — я чувствовал — пытался полностью её уничтожить. Но то ли душевное потрясение его ослабило, то ли оборвать чужую нить, вцепившуюся в тебя самого, сложнее, чем ту, что вцепилась в кого-то другого. Главное, что нить ещё не погибла.
Так, ладно. Моей целью было понять, как выйти из разума Вакара, а вовсе не читать чужие мысли.
Я аккуратно освободил свою нить, не дожидаясь, пока «Страшный» её порвет, и тут же попытался зацепиться ею за реальность. Но не тут-то было: меня стремительно потащило назад, к основной части моего сознания, оставшейся в разуме Вакара.
Переход из реальности в ментальное пространство шёл через слои, самую малость напомнившие мне те, что были в разрыве Бездны — густые, как холодный кисель, разве что лишённые замурованных гигантских насекомых и сплющенных городов. В последний момент я успел располосовать свою нить на десяток частей, каждую с таким же крюком, и зацепился ими за слои.
Так…
Так, сейчас…
Моё сознание растянулось и разветвилось. Чувство было такое, будто я непривычной физической работой потянул мышцы — неприятно, но терпеть можно.
Моя основная часть, в крылатом облике парившая над обсидиановым лабиринтом, осознав, что нужно делать, моментально скинула человеческую форму и метнулась к проходу, который всё ещё держали открытыми мои крюки. Для Вакара я сделал всё, что мог, дальше пусть восстанавливается сам.
Меня вынесло в реальность, я едва успел втянуть в себя остатки нити — и слился со своей основной частью, оставшейся в теле.
Перед глазами было темно — не абсолютно, а как бывает днём в плотно зашторенной комнате. Я видел очертания самого помещения, силуэты людей. Вдохнул — и тут же подавился воздухом. Закашлялся. Несколько раз машинально похлопал себя по груди, будто это могло помочь.
Нечто подобное я испытывал, когда вернулся из Бездны — мгновение дезориентации и краткое ощущение тела как оков — но сейчас дискомфорт был ярче. А ещё — я словно бы стал меньше. Словно бы натянул слишком тесную одежду, которая так и норовила расползтись по швам. Наконец откашлявшись, я замер на несколько мгновений — опасение, что тело действительно «расползётся по швам», было слишком реальным.
Пять секунд, десять — эта тревога наконец ушла и тут же показалась абсурдной. Ну в самом деле — тело это тело и никаких швов у него нет.
Потом присмотрелся — теперь глаза видели нормально и никакого сумрака вокруг не было. Вот только комната оказалась совсем не та, в которой я пытался исцелить «Вакара».
Глава 11
Не той была не только комната — люди вокруг тоже были совсем не те. Абсолютно незнакомые лица — пятеро мужчин, две женщины — в одинаковых тёмных мантиях, украшенных хаотической россыпью крохотных белых камней, которые, несмотря на дневное время, ярко