Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
Потом я посмотрел на своё правое запястье, на обвивающий его браслет Кащи. Оригинал остался на моём настоящем теле, но, возможно, связь сохранилась. Тогда я мог или призвать Теневого Компаньона сюда, или хотя бы увидеть идущую к нему нить.
Я позвал Кащи по имени — без толку.
Тогда я сосредоточился на материальной форме браслета, представил его во всех деталях, ощутил его вес, отполированный рифлёный узор… В прошлый раз, в Бездне, я почувствовал отклик, услышал металлическое эхо. Хотя связь была хрупкой, она помогла мне выбраться.
В этот раз — ничего. Полная тишина.
Может, дело было в том, что тогда я не разбивал свою суть на две части. А может, чужой разум держал крепче, чем Бездна. Либо же — и это показалось мне самым вероятным — тот, кто обрезал нить, заодно позаботился, чтобы я не смог дозваться до Кащи.
А тергены? Я давно уже о них не вспоминал — повода не было — но они всё ещё оставались привязаны к моей душе, ожидая, когда я, наконец, доеду до моря и верну их на родину.
Я сдвинул зрение в слои этера и отправил мысленный призыв в пустоту внутри себя. Потом ещё раз.
Ничего.
Да уж. Кто бы ни устроил ловушку, к подготовке он подошёл основательно.
Выбираться нужно было иначе — и для начала попробовать куда-нибудь просто двинуться.
Я сделал шаг вперёд, и в тот же момент понял, что центр тяжести в новом теле совсем не такой, к какому я привык. Меня повело в сторону, я покачнулся, и, чтобы не упасть, взмахнул… крыльями? Определённо ими — с острыми чёрными когтями на концах, серебристыми, покрытыми плотной чешуёй. И было этих крыльев ровно шесть.
Ну вот! Стоило вчера, при подъёме из Бездны, изменить вид нескольких невидимых конечностей, как мой разум решил, будто теперь только так и надо!
Осваиваясь, я несколько раз их сложил и расправил — здесь они чувствовались иначе, чем в Бездне — а потом решил: раз уж они у меня появились, то стоит взлететь и посмотреть на пустыню сверху. Вдруг да замечу что-нибудь полезное.
Я успел подняться футов на десять, когда за спиной послышалось восторженное:
— Ух ты!
Я развернулся прямо в воздухе.
Оказалось, что из песка высунулась небольшая серая мордочка, на которой блестели любопытством круглые чёрные глаза.
— Ух ты! — повторило существо и завозилось, выбираясь из укрытия. Встряхнулось всем телом, будто собака после купания, и с его густой серой шерсти во все стороны полетели песчинки. Размером оно тоже было с небольшую собаку, только хвост оказался странный — чёрный и плоский, словно раздавленный.
Это оно перерезало мою нить?
Я, всё так же паря в воздухе, склонил голову набок, продолжая разглядывать существо. Привычно сдвинул зрение, чтобы посмотреть на него ещё и в слоях этера, но ничего не изменилось.
На коварного заговорщика пушистая тварюшка нисколько не походила. Даже не знаю, на кого она походила…
— Ты кто? — спросил я существо.
— Я тут живу, — сообщило оно мне так, будто это всё объясняло.
— Это хорошо, что ты тут живёшь, — согласился я. — Но кто ты?
Существо заморгало. Потом на его морде отразилось недоумение. Оно опустило голову и вытянуло перед собой передние лапки, с очень серьёзным видом их разглядывая. Выпустило когти, спрятало, выпустило вновь — судя по механике движений, лапы были скорее кошачьими, чем собачьими. А само существо вело себя будто человек, впервые увидевший собственные руки.
— Я — это я, — проговорило оно наконец и снова подняло на меня взгляд. — Где ты взял крылья? Я тоже хочу!
— Сперва скажи — ты демон?
Недоумение на мордочке существа стало сильнее.
— Не зна-а-а-ю, — протянуло оно.
Странно.
Лжи в его словах я не уловил — но, возможно, моя способность работала лишь на людях. Не говоря уже о том, что зверёк передо мной зверьком не мог быть в принципе — он только так выглядел. Настоящие звери не обитают внутри чужих разумов.
Кстати, насчёт этого самого разума…
— А знаешь, как тебя зовут? — спросил я.
Зверёк совсем по-человечески покачал головой.
— Может, Вакар?
Зверёк задумался, мерно похлопывая хвостом по песку, потом так же по-человечески пожал плечами.
Могло ли это странное создание быть осколком умирающей личности юноши? К сожалению, я не настолько хорошо знал теорию ментальной магии, чтобы точно сказать «да» или «нет».
Я приземлился на песок и задумался, что делать дальше. Однако зверёк такими сомнениями не страдал. Немедленно подбежав ко мне, он встал на задние лапки, передними пытаясь дотянуться до моих крыльев, и обиженно заскулил, когда ничего не получилось.
— Хочу! — проныл он. — Тоже хочу!
— Хочешь летать?
— Да!
— Я возьму тебя полетать, если ты мне поможешь, — предложил я.
— Помогу, — тут же согласился он.
— Тогда расскажи, почему ты зарылся в песок.
Зверёк тут же упал на все четыре лапы, отступил от меня и съёжился. Вид у него стал такой, будто он хотел вовсе развернуться и убежать, и только тоскливые взгляды, которые он бросал на мои крылья, выдавали, почему он этого ещё не сделал.
— Здесь был страшный, — проговорил он шёпотом. — Ходил, искал. Но не нашёл. Я хорошо спрятался.
— Страшный? Кто он? Как выглядел?
Зверёк замотал головой.
— Не знаю. Я его не видел, только чувствовал. Но теперь он ушёл… Давай летать! Ты обещал!
— Ладно, — нагнувшись, я подхватил зверька под передние лапы, как берут кошек, прижал к себе и снова поднялся в воздух. Он послушно сидел у меня на руках, лишь вертел во все стороны головой, а когда мы поднялись футов на сто, восторженно ухнул.
Пустыня простиралась до самого горизонта — горы и горы песка. Никакого выхода я не видел и не ощущал. Изменённое зрение тоже ничего мне не подсказывало.
— Полетели туда! — неожиданно воскликнул зверёк и вытянул лапку, показывая направление, которое ничем не отличалось от остальных.
— Почему туда? — спросил я, но в ответ получил лишь нетерпеливое поскуливание. Ну, пусть туда.
Мы летели и летели. Я попытался ещё раз расспросить зверька о «Страшном», но ничего нового не услышал.
Потом зверёк взволнованно завозился у меня на руках,