Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
Он протянул мне небольшой мешочек. Я развязал горловину и заглянул внутрь. Там лежали золотые перстни с сапфирами, броши с сапфирами, подвески на золотых цепочках — тоже с сапфирами, и даже десяток отдельных камней, никуда не вставленных.
— Почему так много? И почему сапфиры? — спросил я.
— В твоём случае это даже мало, — заявил Теаган, и, не дав мне возразить, продолжил: — Я велел поднять архивы и выяснил, что синий сапфир — это фамильный камень Энхард, поэтому украшения с ним будут смотреться естественно. Кроме того, оказалось, что черные нихарны легко под него маскируются.
— И что, мне теперь всё это на себе носить? Тогда я буду похож не на главу клана, а на нувориша с дурным вкусом!
Теаган чуть заметно усмехнулся.
— Безопасность важнее, придётся смириться.
— Нет, ну слушай…
Усмешка Теагана стала куда заметнее.
— Они запасные, Рейн, просто всегда держи их при себе. Но хотя бы один тебе стоит надеть прямо сейчас. Скажем, подвеску, которую можно убрать под одежду.
Ну… Ну это ещё ладно.
— А что Семарес? — спросил я, оглядев отряд. — Решил не ехать?
Это было бы странно.
Теаган покачал головой.
— Наставник велел ему задержаться, чтобы исследовать тот портал, которым ушла дана Вересия. Братья Сотворяющие обнаружили, что исходящая от него демоническая скверна растёт, хотя должна затухать. Пусть дядя и не любит теорию магии, но разбирается он в ней почти так же хорошо, как и в практике. Так что сегодня он будет вместе с Сотворяющими изучать портал, завтра выедет и догонит вас по дороге — ещё до того, как доберётесь до корневых земель. Кстати, все Братья в отряде тоже получили по нихарну — на всякий случай имей в виду.
* * *
Мы уже проехали через восточные ворота столицы, когда я заметил, что парни из охраны на меня косятся. Не то чтобы кто-то из них позволял себе делать это откровенно, но всё же их взгляды я замечал чаще обычного. А вот Гонджи — он, кстати, так и остался командиром, хотя отряд заметно увеличился — напротив, вёл себя как обычно. Я бы даже сказал, подчёркнуто как обычно, и поведения подчинённых словно бы не замечал. Однако, когда я спросил его напрямую, слегка смутился.
— Так ведь вы, оказывается, дан Энхард, — произнес он. — Сами знаете, что о вашей семье говорят.
Я лишь вздохнул — ну вот, и Достойные Братья туда же.
Впрочем, больше они своего удивления никак не проявляли, и даже с вопросами, как Энхард оказался в клане аль-Ифрит, никто не подходил.
Бинжи, естественно, тоже со мной поехал. Сейчас он оживлённо болтал с одним из Братьев-новичков, который, как выяснилось, раньше состоял в ордене Сотворяющих и создавал големы.
Прежде я как-то не задумывался, могли ли люди переходить из ордена в орден. Уж не знаю, насколько легко это получалось, но оказалось — могли.
Гостиница, в которой мы остановились на ночёвку, была проверена так тщательно, будто мои охранники подозревали и её хозяев, и служителей, и даже постояльцев в родстве с демонами. Думаю, будь у Гонджи такое разрешение, он бы остальных гостей вовсе выселил. Может, такое рвение было и неудивительно — после того, как белые сектанты похитили меня у него прямо под носом.
Со всей этой чрезмерной бдительностью было логично ожидать тишины и полного спокойствия, однако на следующее утро я проснулся задолго до рассвета — и совсем не добровольно. Сложно продолжать спать, когда за твоей дверью шумят возмущённые голоса.
У меня мелькнула мысль, что это явился Семарес, но нет, его голос я узнал бы сразу. Да и не стал бы никто из моего сопровождения спорить с главой своего ордена.
Зевнув, я накинул на себя пару щитов и открыл дверь. Спорщики оказались всё же не совсем за ней, а дальше в коридоре. Одним из них был Гонджи, взлохмаченный со сна — его с постели явно поднял кто-то из ночной стражи — а вторым смутно знакомый мне богато одетый старик. Рядом со стариком, в подчёркнуто скромной позе, стояла старший магистр Дарисия. Она в споре не участвовала.
Когда я шагнул в коридор, Гонджи развернулся ко мне.
— Прошу прощения, дан Рейн, что мы вас разбудили, но я не мог отправить восвояси старшего магистра, — судя по лицу командира, он об этой невозможности очень сожалел.
— Понимаю, — усилием воли я подавил второй зевок и потёр лицо руками, пытаясь полностью проснуться. — Так что от меня потребовалось старшему магистру и… — я повернулся к старику, силясь припомнить, где его видел и были ли мы официально представлены друг другу.
— Глава клана Римуш, — сказал тот. — Мы встречались с вами на Собрании Младших кланов.
А, вот почему его лицо показалось мне знакомым. Тот самый старый дан, который спрашивал, что делать, если кто-то в семье окажется одержимым. А я тогда сказал, что пусть привозит этого одержимого ко мне, мол, если сумею, то помогу.
Так…
И действительно, старик торопливо заговорил, будто боясь, что не успеет объяснить свою проблему и его отсюда всё же выставят. Дело было в его внуке, чьё поведение начало пугающе меняться ещё несколько месяцев назад. Ни нихарны, ни очистительные ритуалы не помогали, и целители душ тоже ничего не смогли поделать — а один из них сам едва не погиб…
— Ясно, — прервал я старого дана и развернулся к его спутнице. — А что здесь делаете вы, старший магистр Дарисия?
— Клан Римуш — наш давний торговый партнёр, — отозвалась она нейтральным тоном. — Когда мне стало известно, что его глава ищет в столице вас, дан Энхард, я, конечно, согласилась помочь…
— Энхард? — моментально севшим голосом повторил старый дан, уставившись на меня с ужасом. — Что значит «Энхард»? Разве вы не Рейн аль-Ифрит?
Я бросил быстрый взгляд на Дарисию и успел заметить довольный блеск в её глазах, который она тут же потушила. Вот как — значит, она намеренно умолчала о моём настоящем имени. Хотела, чтобы старый дан до меня точно добрался, и опасалась его спугнуть?
— Рейн аль-Ифрит — моё временное имя, — пояснил я, подавив вздох. Клан Римуш среди кровных врагов Энхард не числился, так что реакция старика могла быть вызвана лишь одиозностью моей семейки. — Хорошо, про одержимость я понял. Но зачем