Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян

«Поэтому я не остановил его».

Хэ Янг взглянул на свои палочки.

Сложно было сказать, совершают люди плохие поступки или хорошие. Еще сложнее – верно ли утверждение, что некоторые люди являются «справедливым воздаянием», посланным к другим.

Поднявшийся ветер всколыхнул фонарик у столба. Сегодня весь день небо завлечено тучами, а ветер так и не смолкает – кажется, еще немного и обрушится дождь. Отодвинув миску от себя, Хэ Янг поднялся.

– Пойду прогуляюсь. К вечеру вернусь.

Ян Си только коротко бросил: «Мгм», – уплетая порцию ароматного супа. Хэ Янг усмехнулся сам себе. Этого толстокожего человека едва ли волновали вопросы справедливости.

Как только Хэ Янг покинул таверну, внимательные глаза показались из-за тарелки супа.

«Куда он намылился?»

Погода постепенно ухудшалась. Вероятно, вернуться туда прямо сейчас была не лучшая идея, но Хэ Янг уже не мог ждать; дело судьи и так заняло у него слишком много драгоценного времени, он более не мог задерживаться здесь.

Ступая по камням и обходя овраги, он силился вспомнить дорогу, ведущую к Долине Монахов. Он был не силен на запоминание образов – руководствовался ощущениями, но переворачивать их задом наперед было нелегким делом.

Идти становилось все тяжелее. Сильный ветер бился в лицо, мешая дышать, и вздымал подолы одежд; он не мог остановиться. Наконец, он, кажется, нашел тропу, ведущую к Духу Ветров.

Пройдя пещерный туннель, он остановился на выступе, где порыв сильного ветра захлестнул его, и Хэ Янг оглянулся – никого не было видно. Завывающий гул пронизывал уши и обдавал холодом кожу; его внимательные глаза смотрели прямо перед собой, на нижний выступ.

Прошло не так много времени, прежде чем воздух начал формироваться в фигуру; едва заметные прозрачные одеяния заструились, и Хэ Янгу пришлось слегка приподнять голову, чтобы смотреть на лицо старика.

– Ты пришел – сказал он.

Еще не сформированные глаза старца взглянули на него, когда проявилось искажение рта, имитируя речь:

– Я ждал тебя. С самого начала, как ты явился сюда, я знал, что это были не те вопросы, которые тебя волнуют. Ты итак все понимал.

Хэ Янг слегка отвел взгляд: его голос звучал низко:

– Я догадывался.

– Мхм. Зачем ты сюда пришел на самом деле?

– Выходи.

Позади камня сердце человека дрогнуло. «Неужели заметил?» Скомканный за камнем, Ян Си не высовывал головы, тихо отсиживаясь. «Да он не мог…»

– Я сказал: выходи.

«Пропади все пропадом…»

Уже собираясь выходить с повинной, Ян Си вдруг заметил движение, и из глубины пещеры вышел человек.

Он подслушивал не один! Какое облегчение…

Хэ Янг мрачно взглянул на подошедшего человека.

– Ты – потомок Малункьяпутты?

Вот оно что. Хэ Янг действительно здесь ради этого.

Молодой юноша перед ним испуганно поклонился.

– Это… был мой господин.

Дух Ветров разразился смехом; это был не веселый смех, а больше напоминающий безвкусный.

– Вот как. То, что ты ищешь, – его здесь больше нет. Он покинул этот мир.

Оттенок раздражения проскользнул под его кожей. Столько сил – и все зря. Зачем он вообще пришел сюда…

– Как давно? Что произошло?

– Господин…

Юноша, сжимая и разжимая в кулаке краешек рукава, не находил себе места.

Голос Духа Ветров был волнистый и отдавал рябью:

– Потомком Малункьяпутты был Вэй Шэньву.

Раздражение, стекающее по внутренним стенкам, застыло, оборачиваясь гранитной твердостью. «Вэй Шэньву? Разве это не…»

– Верно, – прочитал мысли Дух Ветров. – Вэй Шэньву был рожден его потомком. Он имел огромный потенциал, но был рожден без родителей – не было никого, кто мог бы научить его быть человеком. Мы взяли на себя заботу о нем. К сожалению, мысли сжирали перспективного юнца изнутри.

Грустный помощник продолжил:

– Никто не мог вынести то, что приходилось выносить ему. Каждый день.

«Он просто не мог вынести это в одиночку», – добавил Дуккха.

Хэ Янг имел много похожих мыслей, но ничего и никому не говорил; тяжелая усмешка проскользнула по его лицу, намекая, как он рад слышать подобные слова.

– Весь его словесный паразитизм… Он не мог выдержать это. В конце концов, он стал заражать людей – сказал антропоморфный сгусток энергии.

Изнемогая от голода, Вэй Шэньву ползал от дома до дома в поисках еды, но никто не открывал ему. Вместо этого такие же бедные дети кидали в него камнями, веселясь и играясь. Возможно, все это началось, когда особо резвый ребенок снова начал глумиться над ним, – тогда Вэй Шэньву, не подумав, схватил его за руку и с отчаянием заглянул в глаза.

«Да ты хоть понимаешь, что я чувствую? Хочешь это понять?!»

Он не знал, что он действительно мог заставить людей понять. Брезгливо отдернув руку, мальчик избил его, но на следующий день его стали мучить мысли. Ребенок, прежде никогда не задававшийся вопросами праведности, вдруг подумал: «Я действительно правильно поступаю?»

Затем он подумал: «Я… поступаю?»

Подумал: «Что такое поступать?»

«Что такое я?»

Эти мысли, слишком давящие на детский мозг, заставили его сойти с ума и покончить собой. Безутешная мать долго рыдала и винила беззащитного Вэй Шэньву – она рыдала так долго, что в конце концов стала задаваться вопросом, что такое слезы.

Вэй Шэньву ничего не оставалось, кроме как сбежать в другую деревню.

Испуганный и обезображенный, он долго сидел на лавочке, сжавшись в комок, пока к нему не подсела бабушка.

Эта добрая пожилая женщина хотела его утешить.

Но от долгих избиений и голода, от мучавших его мыслей Вэй Шэньву растерял остатки рассудка. Вместо внятных ответов он начал безудержно смеяться, словно все в этом мире напоминало ему кукольный театр. В припадке он схватил бабушку за руку и сказал, заглядывая ей в глаза: «Я даже не знаю себя, как они могут знать, кто они такие?»

После этого, словно вирус, эти мысли стали передаваться от одного человека к другому, и вся деревня стала больна, больна бессмысленной рефлексией собственного «я». Они больше не могли есть и не могли спать; мучавшие их мысли разъедали мозг изнутри, некуда было деться.

И он сбежал снова.

Он боялся подходить к людям, он не мог вынести все это вокруг себя. Он плакал и смеялся, его разум трещал по швам, люди вокруг него заражались – но только он один мог продолжать жить с этим бременем.

И наконец он решил затаиться в одной из деревень, той, что соединилась из двух. Вэй Шэньву притворился слабым и нищим и существовал так некоторое время,