Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян

Это были листы с описанием «дел». Каждый случай, который Судья когда-либо судил, был изложен прямо на этих листах – более того, они содержали подробности, показывающие, что человек не был виновен, либо что его вина несоразмерно высока.

По толпе прокатился беспокойный шепот. Кто-то говорил: «О Небеса, это что же творится такое-то, кошмар, какой кошмар». Кто-то говорил: «Что происходит? Судья и правда такой плохой?» «Ох, меня сейчас стошнит от этого».

Вероятно, человек, стоящий на сцене, замаскировался под Ли Цифэн. Даже если бы это был он сам из другого мира, он должен был иметь видимые отличия – но у них совпадало все, вплоть до волоска. Вероятно, это было умело наложенная техника.

Настоящий Ли Цифэн сказал:

– И что с того? Я не знаю, кто ты. Мне жаль, что такое существует, и что тебе пришлось потратить на это так много времени.

Повернувшись к толпе, он сказал:

– Можете высказать мне все свои претензии. Возмещу ущерб каждой пострадавшей душе.

– У меня есть претензия! Но только к нему! – человек ткнул рукой в сторону ложного Судьи.

Ли Цифэн повернулся в сторону «судьи»:

– Ты меня знаешь. В чем дело? Получается, это все потому, что я тебя бросил?

Человек на сцене вскинул руки:

– Совсем недавно эта мерзкая личность довела до самоубийства другого человека, и у вас никаких претензий к нему не было, а ко мне, значит, есть? Ахахаха, да вы кучка лицемеров, друг друга заслуживаете!

«Ложный» Ли Цифэн разозлился не на шутку:

– Ты не знаешь ни ситуации, ни мотивов, ни обстановки, которые этому поспособствовали. Почему бы тебе не покрасоваться перед зеркалом, какой ты потрясающий, а?

– Почему бы тебе это не сказать от своего лица, масочник! – вскричал кто-то из толпы.

– Ох, – запричитал другой. – Ужас. Я думал, к той ситуации это не относится.

– Ваши слова можно отнести и к Ли Цифэн, потому что вы не общались с ним настолько долго, как это делал я, и не знаете его настоящей сущности. Твои верные подлизы тоже не знают всей ситуации про тебя и как ты обошелся со всеми людьми, которым раньше говорил «я тебя люблю», но уже всей сворой облаивают меня. Как это мило, не зря ты столько времени приручал их к своему поводку своей сладкой лестью.

«Масочник» потянулся рукой к своему лицу; маска осталась в его руках, обнажая точно такое же лицо, как и у человека в толпе. Внезапно закашлявшись, Ли Цифэн постучал себя несколько раз по грудной клетке. Несколько людей подбежало к нему, постукивая и протягивая воды:

– Кха-кха, все хорошо, не сто́ит, я в порядке. Спасибо.

«Масочник» рассмеялся:

– Строишь из себя больного, затираешь про одиночество, но говоришь только о грязи, лишь бы кто-то тебя поддержал да поговорил. Больше не с кем общаться? Все остальные от тебя сбежали?

Девушка рядом с Ли Цифэн фыркнула:

– Этот человек мне уже глаза мозолит.

– Не понравилось ему, как его оскорбляют, – ответил настоящий Ли Цифэн. – Он привык быть судьей, правосудием, богом и тем, кому лижут пятки.

– Все, что ты говоришь, о тебе самом. Понимаю, тяжело признать свою гнильцу внутри, не так ли? Гораздо проще обвинить в грязи того, кто решил открыть правду на такого «чистого и идеального Ли Цифэн»? Говоришь, что я возомнил себя богом правосудия, но сам-то ты себя не считаешь богом?

Ложный «Ли Цифэн» покрутил маску в руках, и она обернулась маской лица Ли Цифэн. Поднеся к своему лицу, он сказал:

– Такой красивый, но такой гнилой внутри. Пример того, что нельзя судить по листку с доски объявлений.

Внезапно сцену озарил грохот, и клубы дыма разошлись вокруг; человека на сцене уже не было. Хэ Янг взглянул за дома – и тот подглядывающий человек будто растворился между ними.

– Куда они исчезли? – вытянув шею, Ян Си оглядывался по сторонам.

Люди начали вертеть головами, отмахиваясь и откашливаясь от дыма. Слегка наклонившись к ним, Динь Фанлинь тихо произнесла:

– Я видела кого-то.

– Разделимся. Вперед.

Выбравшись из толпы, все трое разбежались по разным направлениям в поисках пропавшего человека. Если он прав, то скрывающийся, Лань-нянь и «масочник» могли быть заодно. Возможно, это мог быть даже один и тот же человек. Хэ Янг запрыгнул на крышу, слегка возвышающуюся над поселением. Отсюда простирался лучший вид на улице, но здесь никого не было, кроме одиноко бредущей девушки. Он крутанулся по сторонам – их следы просто пропали. Но как они могли исчезнуть? Хэ Янг последовал по крышам, бегло осматривая местность, но все еще не мог никого найти.

В то же время Ян Си и Динь Фанлинь также бежали по улицам, но, кроме некоторых людей, никого не было видно – не ощущалось даже присутствия, как будто они просто испарились!

Уже собирающийся разворачиваться, Хэ Янг остановился посреди дороги. Он не мог видеть, что происходит за его спиной. Но он чувствовал. Техника преображения медленно возвращала владельцу его тело, и облик одинокой бредущий девушки преобразился в молодого мужчину.

Даже не видя его, Хэ Янг произнес:

– Это был ты, не так ли?

– Он судил тех, кого не должен был. Разве не иронично, что в итоге он пал от своих рук? Это правда моя вина? Несколько людей погибли просто потому, что он решил быть выше Неба. Выше других людей. Тщеславие и эгоистичность взяли над ним вверх.

– Вы повторили то же самое. Но я не могу винить тебя. В далеком прошлом я сделал нечто подобное.

Человек помолчал.

– Ты чувствовал за это вину?

– Я ждал, когда меня настигнет кара. Но ее не было. Тогда я подумал – может, некоторые плохие вещи поручены именно нам? Правда ли может существовать такое? Иногда я все еще боюсь, что это произойдет. Мне жаль и не жаль одновременно – часть из этого пошло на пользу человеку. Но в то же время… Я не хотел бы заниматься этим снова.

– Я понимаю. – сказал юноша. – Я не знал, что так будет. Не хотел этого.

В то же время Ян Си, ходящий по улицам, никого не находил. Пока его взгляд не уперся в дом – чья-то тень мелькнула там. Ян Си дернул дверь, и она отворилась. Человек, восседающий на подоконнике у противоположного окна, мрачно усмехнулся:

– Быстро ты.

Ян Си ощутил следы присутствия техники у этого человека. Вероятно, именно он выступал под маской. Не дожидаясь слов Ян Си, человек сказал:

– Теперь я еще больше в нем разочарован. Раньше он мог спорить спокойно и