Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян

Юн Гунь не был похож на обычного человека.

Вернее сказать, он не был похож на человека совсем.

В то же время от него исходил слабый аромат.

Аромат, встречающийся в храмах или на кладбищах, при тлении свечи желаний или неминуемого будущего.

Запах смерти.

Юн Гунь производил двойное впечатление: высокий, подтянутый, благородный, с одной стороны, и сохранивший юношеский пыл и детскую теплую искренность – с другой.

«Да что ты за человек? Если Динь Фанлинь не потеряет сознание от этого прекрасного человека, это сделаю я.» – подумал Хэ Янг.

Культиваторы представились ему в ответ:

– Если мы не доставим трудности этому достопочтенному…

– Бросьте, – Юн Гунь раздвинул уголки рта. – Никаких формальностей – все мы в первую очередь люди.

Выглядл как воплощение божества, о каких людях он говорил…

По крайней мере, все опасения были лишними. Это место действительно излучало спокойствие и дружелюбность, не было никаких причин не остаться здесь. Это место действительно было похоже на мирное прибежище для бедных людей. После изнурительного пути им в любом случае требовалось отдохнуть. А-Май, девушка, проводившая их до площади, сказала, что они могут отдохнуть в любом из не занятых домов, чем они и решили воспользоваться. На самом деле, не так много домов здесь было свободно, так что они решили не злоупотреблять гостеприимством и остановиться только в одном. Уже собираясь идти спать, Ан Е сказал им:

– Я выполнил свой долг и доставил вас сюда. Мне еще есть чем заняться. Теперь мне нужно идти.

Это было правдой – Ан Е согласился сопроводить их до плато Скал, но провел их даже дальше, заведя в это прекрасное место. Напоследок он, глядя на Хэ Янга, сказал:

– Мы еще встретимся.

– Да. Было бы неплохо.

Этот дом располагал лишь двумя комнатами; Динь Фанлинь, как единственной девушке, была предоставлена отдельная, в то время как этим двоим пришлось ютиться в одной.

– Мне неудобно спать на полу. Кости ломит, еще и спину застужу.

– О, все в порядке, – улыбнулся Хэ Янг. – Я расположусь на полу – если захочешь убить меня, хоть скрип смогу расслышать.

Ян Си не понял иронии.

Утром следующего дня Динь Фанлинь проснулась и не обнаружила их в комнате; однако, подходя к единственной таверне, услышала знакомые голоса.

Проглотив большой кусок рисовой булочки, Ян Си спросил:

– Как насчет телепортации?

– Я маг, по-твоему?

– Минуту назад ты назвал себя экстрасенсом.

– Ну, – протянул Хэ Янг. – Это другое.

К ним подошла Динь Фанлинь.

– Во что играете?

– Что у меня за сила.

– А, это, – Динь Фанлинь сладко улыбнулась. – И не пытайся. Он не сказал даже мне.

Почему-то это «даже» резануло уши Ян Си; проигнорировав ее фразу, он сказал:

– Ладно, не говори. Мне все равно неинтересно.

Потянувшись к нему, Хэ Янг вдруг серьезно заявил:

– Надеюсь, ты никогда не узнаешь.

Однако в следующий момент аура серьезности рассыпалась в прах дурацкой улыбкой:

– Потому что об этом знают только мои враги перед смертью.

Ян Си облокотился назад:

– Мечтай, чтобы не стать врагом мне.

– Ох, ты определенно будешь страшен. Самый главный и сильный враг. Боюсь, я не смогу победить тебя.

Ян Си не заметил, как легко дернулся уголок его губ вверх. Но Хэ Янг вдруг заметил:

– Смотри, он улыбается. Ян Си, я всегда знал, что ты так умеешь!

Уголок сразу упал вниз. С Хэ Янгом можно нормально общаться… Нет, об этом можно было забыть!

Усевшаяся рядом Динь Фанлинь пододвинула свою порцию еды, взятой на улице. Стоило им только замолчать, как до ее ушей донеслись обрывки чужого разговора:

Подобно смертельно раненному зверю, ветер взвыл, постепенно угасая. Огромный смерч, унесший жизни многих, растворился в небытие.

Часть его души была изуродована и уничтожена, раздавлена… чтобы спасти этих незнакомых, непонятных ему людей.

Слабый ветер пронесся по улице города, колыша фонарики и висящие ленточки; пробежав мимо улочек, он устремился дальше, поднимая уголок бумажки на слегка потрепанной временем доске объявлений из светлого санталового дерева. Портрет на ней изображал мужчину с раскосыми глазами и растрепанными волосами, поверх человека алела надпись «виновен». Чья-то рука потянусь, чтобы сорвать ее, и беглый взгляд скользнул по листу.

– «Виновный в измене. Преступление карается смертной казнью, сегодня в час змеи», – прочитав надпись, Хэ Янг повернулся к товарищу. Дата на ней указывала на несколько дней назад. – Это еще что?

Ян Си потер подбородок:

– Измены караются смертной казнью. Но откуда тут беглец? Они все равно его уже зарубили.

– Ох, если Юн Гунь прячет тут преступников, это плохо, – протянула Фанлинь. Ее украшения звякнули, когда она повернулась.

Звон привлек Хэ Янга, и, бросив взгляд в ее сторону, он заметил пожилую женщину, подметающую рядом.

– Госпожа, не подскажете, что это значит?

Пожилая женщина с перекинутым через плечо платком взглянула на них и продолжила подметать дальше; ее тяжелые движения передавались метле, когда она заговорила:

– Ох, А-Цао, – было видно, что она неохотно говорила об этом. – Он не заслужил это. Сглупил мальчишка, изменил жене. Плохое это дело. Но не заслужил он смерти, ох, не заслужил.

Динь Фанлинь тихо сказала:

– Знакомое имя. Это не тот «бедняжка», о ком упоминали те двое?

Ян Си:

– Изменил жене? Не родине, а лишь жене?

Старушка оперлась о метлу, тяжело дыша: «А-Цао дурак, но неплохой парень. Кровь в голову ударяет всем, вот и он сглупил. А Судья наш… Эх» – она снова продолжила махать метлой, будто выплескивая негодование. – Тем еще был паршивцем.

Динь Фанлинь подошла ближе. Ее голос сделался мягким и ласковым:

– Бабушка, мы только вчера приехали. Что за «Судья»?

Бабушка плюнула на землю, продолжая грести, и начала говорить.

На протяжении долгого времени в этом городе жил некий «Судья», как его прозвали, устанавливающий свои порядки. Никто его им не назначал – он сам взял на себя эти обязанности. Сначала этот человек во времена отсутствия Юн Гунь поддерживал дух среди людей: он рассказывал им повести, был в каком-то роде балладником. К нему приходили за помощью или поддержкой, он всегда давал дельные советы или помогал разрешать споры. Но с какого-то момента он стал выделять себе любимчиков среди всех прочих и возвышать их. В то же время, если кто-то ему не нравился, вне зависимости от его правоты, Судья