Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян

– О, низшее смертное существо, смеешь угрожать Нам? Я прожил в смертном обличье более тысячи лет, кому как не мне знать, что это значит – быть человеком.

Клинки столкнулись в бушующем вихре эмоций, и два соперника посмотрели друг на друга, разделенные яростью. Один – как горящий огонь, в чьих глазах отражалось пламя за бравое дело. Второй – словно высеченный изо льда, чей взгляд напоминал сталь сильнее, чем его глефа. Характерный лязг разрубил тишину, и два человека закружились в смертельном танце. Земля задрожала, отвечая призывом Жань Тяньшань, и купол храма начал пробиваться сквозь почву. Крестом к небесам это здание, больше напоминавшее монстра, как символ веры, рубило воздух и пробиралось кверху, как доказательство его истинной веры. Хэ Янг взлетел вверх, уклоняясь от атаки, и плавными движениями ступал по крестам, отталкиваясь от них вверх.

– Понимаешь людей? Это ты-то?! Не тебе знать, что значит жить в беспросветном аду бедности, где единственное, на что можно рассчитывать, – это вера! Я встречал сотни таких как ты, и все они оказались под землей из-за своего тщеславия.

Купол продолжал стремительно расти, пробивая небеса, Жань Тяньшань рванул вверх, оказываясь на вершине. Он стоял на куполе, рядом с крестом, будто оказываясь с ним на равным. В то же время на другом нижнем куполе возвышался Хэ Янг, стоя на кресте, как будто насмехаясь над всеми богами.

– Как ты думаешь, что есть в этой жизни, помогающее тебе идти?

Жань Тяньшань выглядел как посланник, как пророк Будды, явившийся в этот мир, дабы принести всем свет знаний. Его волосы развевались на ветру, а глаза были устремлены прямо на Хэ Янга. Глаза, горящие огнем, выдавали пламенное сердце.

– Вера. То единственное, что поможет тебе в аду.

– Ад?

Хэ Янг стоял ниже, но в этот момент, после этих слов, у Ян Си возникло чувство, будто это именно Хэ Янг возвышается над всем миром смертных. Его волосы недвижно лежали на плечах, ветер не трогал подолы его одежд, и сам Хэ Янг напоминал недвижимую статую, остановленную временем.

Сказал:

– Я знаком с этим лучше тебя.

Громогласный подземный рев заглушил небеса, сливаясь единым потоком с нахлынувшими тучами. Яркая молния стремительно пронеслась вперед, срезая кресты, и купола, затрясшись, начали рушиться. Все произошло в один момент, когда Хэ Янга подбросило вверх, он словно замер на мгновение в воздухе с протянутыми руками, просто чтобы сказать это:

– Я верю… в твою смерть.

Жань Тяньшань не видел этого, но воздух будто наполнился тысячей протянутых рук, поглощающих его водоворотом, утаскивающем корабли; его лицо искривилось, а руки растянулись в разные стороны, его жизнь будто высушивало само мироздание. И в этот момент, когда он собирался задохнуться от ужаса…

Жань Тяньшань открыл глаза и услышал голос Хэ Янга:

– То, во что я верю? М-м, даже и не знаю.

Тонкий юношеский голос раздался рядом с ним, и взгляд его обрел ясность. Сидящий перед ним юноша потягивал чашку утреннего чая, закинув ногу на ногу, и безмятежно смотрел вдаль.

– Боги, драконы, ад и рай… Не знаю, существует ли все это.

Жань Тяньшань раздирало по швам, он задыхался от крика, срывался и снова задыхался, пока мироздание разрывало его душу изнутри.

– Я думаю, в каждом из нас живет вера. Вера в сегодня и вера в завтра.

Его глаза, не видевшие тысячи протянутых к нему рук, смотрели на юношу прямо перед собой. Его разрывало, тело выглядело целым и невредимым, но он буквально разрушался изнутри.

– Вера в то, что он сильный, и в то, что он слабый…

Руки царапали его глаза изнутри, черные длани касались каждой частички его тела. То были не человеческие, но руки Мироздания, поглощающие, утягивающие его.

– Для каждого найдется своя вера, каждого можно подчинить или разрушить.

Он орал, вскинув голову кверху, его глотку выдергивало. Из взрослого он превращался в юношу, из юноши в ребенка, из ребенка в младенца, из младенца в моллюска, из моллюска в ракушку, из ракушки в листок, из листка в букашку, из букашки в клетку.

– Однако есть одна вещь, в которую я не верю.

Юноша и Хэ Янг одновременно повернули к нему головы. Их голоса, взрослый и юношеский, слились в один, и это был голос всех созданий на планете. И их глаза…

– Я не верю…

…смотрели прямо на него.

– В твое существование.

Взрыв.

Его существо разорвало на части, и вселенная схлопнулась, жадно проглатывая самое верующее создание на планете. И внезапно все стихло.

Тишина исчезновения сформировалась в руку, которая хлопнула Жань Тяньшань по плечу, и добрые глаза взглянули на него:

– Куда это ты полез?

С ужасом обнаружив свою руку в чужой грудной клетке, человек вынул ее и рухнул на землю. Он безостановочно открывал и закрывал рот, его глаза блуждали как в бреду, а все тело сотрясалось изнутри, не в силах обуздать или хоть как-то понять происходящее. Жань Тяньшань не мог даже кричать, едва ли краем сознания улавливая этот взгляд. Он не ощущал ничего, кроме всепоглощающего ужаса.

– Что с ним?

Заставший эту сцену Ян Си подошел ближе, обеспокоенно смотря на Жань Тяньшань. Что произошло? Минуту назад этот человек бросил странную фразу про сердце, а теперь забился в ужасе на земле. Даже несмотря на то, что Жань Тяньшань сначала напал на них и явно был недоволен их присутствием, он все равно не заслуживал находиться в таком бедственном состоянии.

«Что он сделал с ним?»

– Ты в порядке?

Когда глаза обрели некоторую осмысленность и первостепенный шок отступил, Жань Тяньшань наконец смог выдавить слово, которое превратилось в сдавленный звук, а потом – в постоянное бормотание.

– Это ты. Это ты, это ты, это ты, это ты…

Ян Си заметно напрягся и перевел взгляд на Хэ Янга, но тот ничего не сказал; вместо этого он склонился над Жань Тяньшань, намереваясь хлопнуть его по плечу, но внезапно монах вскричал и рьяно отполз назад.

– Не трогай!

Жань Тяньшань начала бить крупная дрожь, когда нависший над ним человек внезапно улыбнулся. У него возникло смутное чувство дежа вю: улыбался не этот человек, что-то внутри его глаз подмигнуло ему. И, как бывает после кошмара, когда осознание пробуждения наполняет человека, это странное состояние начало отступать назад, и Жань Тяньшань на мгновение замер. Он вздохнул, прежде чем подняться на ноги. Его воспоминания будто смахнули рукой, он выглядел совсем