Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян
– Ты… Что это…
Он запнулся, не совсем уверенный, привиделось ему, или это было минутное помешательство. Он взглянул на свои руки – пять вытянутых пальцев остались на своих местах. Как будто его ничего и не разрывало. Он резко отупел.
– Э… Я вас знаю? Только что…
– Я тебя убил.
Удивление застало не только Жань Тяньшань, на мгновение замер и Ян Си, подумавший, что ему послышалось:
– Что?
Хэ Янг выпрямился и отряхнул одежду. Он выглядел совершенно безмятежным, говоря это и будто не замечая состояние своих спутников.
– Но вы просто стояли здесь.
Ян Си, особенно не блещущий сообразительностью, казалось, совсем уподобился отупевшему Жань Тяньшань.
– Ты спрашивал, что у меня за сила, – спокойно продолжил Хэ Янг. – Это она и есть. Не беспокойся, это не совсем мое. Ты его потревожил.
Ян Си выглядел совсем сбитым с толку:
– Кого?
– Только что я…
– Ты жив.
– Но я же… умер.
– Можно и так сказать.
Жань Тяньшань в смятении от услышанного выразительно посмотрел на него, словно намекая, что единственный глупец здесь стоит перед ним. Взгляд Хэ Янга же говорил обратное: если хочется найти глупца – искать стоит в себе.
Сделав шаг вперед, Хэ Янг слегка улыбнулся, внимательно смотря на Жань Тяньшань:
– Ты хотел убить Ян Си. Ты хотел убить меня.
Внезапная вспышка золотого света озарила небосвод, и ужасное давление божественной силы разлилось по плато, оттесняя людей друг от друга; каждый из них был припечатан к камню, словно длинные путы сдавливали грудь. И в центре стоял Ан Е.
Хэ Янг чувствовал это даже отсюда – глубокая мощь, сконцентрированная в руке Ан Е, струилась по пальцам, рассыпаясь в золотых искрах. Обращаясь к Жань Тяньшань, он произнес глубоким голосом:
– Ты не можешь его убить. У него еще есть место в этом мире, – повернулся к Хэ Янгу. – Что касается тебя…
Золотой свет, рассеченный на троих людях, освободил их от пут, концентрируясь только на Хэ Янге. Сильное давление стиснуло его голову.
Нечто вторгалось в его внутренние органы, продавливая несоизмеримой силой, но эта сила казалась настолько чистой и святой, что ему стало плохо; все внутри поднялось на дыбы, сопротивляясь этой святости, и шипы раздражения пронзили его сердце, заставляя рычать.
Хэ Янг не мог этого понять. Сила, до этого припечатывающая Жань Тяньшань и Ян Си, струилась по их венам, восстанавливая ци и очищая разум; они не ощущали болезненного давления, вместо этого Ян Си даже почувствовал себя лучше.
Но на Хэ Янга это не действовало.
Нечто проскользнуло в его глазах, прячась за зрачком, и именно на это «нечто» Ан Е смотрел. Он не мог пробраться дальше этих глаз: все, что он смутно видел, было обрывками фраз.
Голос пробормотал: «…хороший… или плохой…»
Строгий голос сказал: «…нет, это несведущая точка зрения».
Холодный голос изрек: «Я говорил тебе? Это все пустая трата слов!»
– Нет… Не надо. Вы рискуете столкнуться с чем-то выше ваших сил. Не пробуждай эти воспоминания.
Это было…
Как же это было?
…
..
.
Я ненавидел.
Это были мои проблемы, так что, очевидно, я должен был справляться с этим сам.
Но мне не давали.
Грызли глотку.
Я стал инфантильным.
Наивным детям не приходит в голову что-то делать самому, верно?
Я хотел умереть.
Это ощущение непреодолимого давления…
Я не мог расслабиться. Я знал: если есть одна вещь для беспокойства, я больше не мог расслабиться.
Я постоянно жил в ожидании кошмара.
По дате рождения высчитали, что у меня есть тирания.
Очевидно, она не хотела, чтобы я был тираном. Поэтому она решила задавить это на корню.
Самой стать тираном.
Справедливая женщина…
Разве это было справедливо?
Я ненавидел.
Я думал: мне не стоило ее впутывать. Это были мои проблемы.
Я ненавидел.
Я не мог расслабиться и не мог быть тираном. Я бы им не стал.
Я постоянно слышал, как меня кто-то зовет. Меня могли позвать в любой момент, и я должен был ответить. Не мог не ответить. Малейшее действие, я должен был быть готов.
…Это ощущение, сдавливающее от напряжения все мои кости…
– Мерзавец.
Я ненавидел Ан Е за то, что тот дал мне глоток воздуха. Позволил ощутить расслабленность.
Потому что теперь мои кости напрягались снова.
Я ненавидел.
Каждой клеткой тела.
Меня обвиняли. В том, что она решала мои проблемы, – меня обвиняли.
В тот момент я стал желать смерти. Я возжелал убивать.
Желание убивать пронзало каждую клетку моего тела. День за днем.
Пока в итоге… я…
Не открыл глаза.
…
Почему люди убивают?
Почему дети из хороших семей становятся жестокими убийцами?
Давление.
Оно сжимало мои плечи каждый день.
Каждый день я должен был следить, как тонкие, словно лезвие ножа, эмоции скользят по ее лицу.
Я должен был отслеживать изменения, как отменный синоптик.
Ощущение смерти ласкало мои руки.
Я думал… Так я смогу освободиться.
Буду ли я наконец свободен?
– Ты продолжал так жить, – мягко прошептал Ан Е.
– Да.
Да, я продолжал.
День за днем.
Почему я продолжал жить?
А потом я… посмотрел на нож.
Я не считал его красивым. Это был обычный нож.
Сейчас, думая об этом.
Думаю, он прорезал мою плоть, позволяя напряжению пролиться через кровь.
Ведь только в момент, близкий к смерти, задыхаясь под водой или в веревке, я мог освободить разум от постоянного давления и напряжения.
Суицидальный тиран?
Напряжение длилось изо дня в день, проливаясь по венам. Соскальзывая в артерии, заменяя собой всю кровеносную систему.
И я был на взводе.
…
Лишь в драках я был абсолютно свободен.
Ударяя других и получая сам…
Я высвобождал напряжение. Я ощущал свободу. В этот момент – моя жизнь принадлежала мне.
Ххах.
Точка. Пустая точка. Это – мое воспоминание?
Я не хочу вспоминать. Тогда я не хочу помнить.
– Ан Е, ты просто…
– Что? Что такого он сделал? Это самый святой человек.
Да. Это я уже слышал.
«Береги ее». «Она хороший человек».
Что же они сделали.
– Ах-ха.
– Хэ Янг, тебе следовало бы извиниться.
Извиниться?
Да.
Именно это мне и следовало бы сделать.
Как треснувшая плотина, по лицу соскользнула усмешка. Она пошла вдоль, как трещина.
Ахха. Да. Извиниться.
Нечто подобное морю затопило глаза.
Ощущая вторжение в свой разум, Хэ Янг старался освободиться, но чем больше он пытался, тем более усиливалось давление; в конце концов, Ан Е убрал руку, и энергия исчезла. Хэ Янг выставил руку вперед,