Граф поневоле - Павел Барчук

— Э, нет, любезный. Так не пойдёт, — усмехнулся я.

От «любезного» Евсей Мартынович слегка поморщился. Похоже, с обращением я немного промахнулся. Ну и чёрт с ним, не до политесов.

— Давайте-ка мы не будем на глаз определять виновных, — старался говорить спокойно, хотя на самом деле уже начал заводиться от тупости происходящего и нежелания чёртова исправника работать как положено. — Слуга приехал сюда вместе со мной, позавчера. До этого полгода сидел в Петербурге и графа в глаза не видел. А про саблю, чтоб вы понимали, знала вся дворня. От няньки до кучера. Вы их всех в острог повезёте? Занимайтесь делом как положено. Назначайте дознавателя, начинайте следствие, ищите того, кто на самом деле это сделал.

— Какого дознавателя? — растерялся Пряников. — Следствие, ваше сиятельство, земский суд ведёт. Я то есть.

Прекрасно. Выходит, искать убийцу папеньки будет человек, который десять минут назад доказывал, что граф сам упал на саблю. А потом ещё и перевернулся.

— Тем более, — с абсолютно уверенным видом заявил я, будто только что не ляпнул какую-то глупость. — Значит, вам и карты в руки. Уже пять минут толкую: случайности тут исключены. Кто-то очень хотел убрать батюшку, чтобы не мешался, и свалить вину на меня.

— Да кому ж такое надо⁈ — вскинулся исправник.

— А вот в этом вы и разберитесь. Если своих сил не хватает, могу написать в Петербург. У батюшки там, как вы знаете, остались связи. Пришлют вам в помощь кого-нибудь более заинтересованного.

В комнате снова повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Никаких помощников из Петербурга Пряников явно не хотел, однако заявить об этом вслух не мог. А то будет выглядеть, будто испугался.

Паузу прервал лекарь.

— Свидетельство я составлю как есть, Евсей Мартынович, — невозмутимо заявил он, защёлкивая саквояж. — Другого написать не могу. Так что его сиятельство правы. Надо искать того, кто это сделал. К тому же…

Лекарь покосился в сторону Сеньки.

— Тут надобно, знаете, иметь крепкую руку и холодный разум, чтобы нанести такой удар. Кроме того, надобно понимать, куда ударить, чтобы с первого раза получилось. Не уверен, что крепостные обладают такими сведениями. Хотя…

Лекарь завис на мгновение.

— Хотя, ежли слуга при молодом юнкере… мог чему-то научиться…почему бы и нет.

Исправник тяжело вздохнул. Белые пятна на его физиономии пропали, она снова сделалась бордовой. Целиком.

Он поднялся с табурета, одёрнул мундир, поправил шапку.

— Как скажете, ваше сиятельство, — проговорил Евсей Мартынович решительным голосом. — Следствие так следствие. Только уж не обессудьте. Спрашивать буду всех. И вас тоже.

Пряников повернулся к писарю и буркнул:

— Теперь записывай каждое слово.

Затем снова посмотрел на меня. И взгляд у него был… совсем не похожий на то дурное поведение, которое этот господин демонстрировал мне с первой минуты своего появления.

Как оказалось, следственные мероприятия в 1827 году выглядят следующим образом: несколько взрослых людей полтора часа сидят и ждут трёх мужиков из соседней деревни. Потому что без мужиков делать полноценный осмотр покойника нельзя. Не положено.

За понятыми Пряников отправил Тимофея. Снова верхом. Кучер глянул на меня как на предателя, но в седло полез молча.

Ехать ему было относительно недалеко, версты три, до сельца Мухино. Принадлежало сельцо, как несложно догадаться, помещику Мухину. По словам Сеньки, душ у этого помещика имелось ровно три десятка, земли — кот наплакал, а батюшка граф при жизни дальше крыльца его не пускал.

— Пётр Николаевич говорили, что господин Мухин не человек, а флюгер, — шёпотом сообщил слуга. — Куда ветер, туда и он.

Пока ждали, Агафья накормила гостей обедом. Исправника она по-прежнему считала стервецом и дураком, но порядок есть порядок: гость в доме — гостя угостят. Накрыли ему в столовой, по-барски, со скатертью. Евсей Мартынович съел две тарелки щей, заметно подобрел и даже перестал вытирать лоб.

Писарю столовая по чину не полагалась, его Агафья отправила в кухню. Лекарь от обеда отказался, сел в гостиной на диван и уснул. Сидя. С прямой спиной. Я дважды проходил мимо и оба раза проверял, дышит ли.

Понятые прибыли в половине пятого. Трое мужиков на телеге, одинаково бородатых и одинаково напуганных. А следом, на собственных дрожках, явился сам Никанор Ильич Мухин.

Почему Тимофей обернулся не так скоро, как рассчитывали, стало понятно, когда сосед-помещик предстал перед нами. Он оказался выбрит, причёсан, при шейном платке и в сюртуке, который, судя по покрою, достался ему от отца, а тому от деда. Никанор Ильич не просто лично доставил мужиков. Он явно собирался в гости к графу Вельяминову, куда прежде его и на порог не пускали.

Кланяться Мухин начал сразу, как только выбрался из дрожек. До крыльца, где его встречали я и исправник, успел поклониться пять раз.

— Ваше сиятельство! — Помещик прижал обе руки к груди. — Какое горе-с! Какая утрата-с! Осмелился лично… Мужички мои в полном вашем распоряжении-с. И сам я, ежели позволите, тоже в полном распоряжении-с.

Шестой поклон. Седьмой достался исправнику, восьмой — на всякий случай просто в никуда. Получилось, что Науму, он как раз замер в той стороне.

Главную особенность Никанора Ильича я уловил минут через десять, когда все поднялись в кабинет. Этот человек соглашался. Со всеми. Со всем. Причём искренне.

— Темновато тут, — буркнул Пряников.

— Истинно так-с, темновато, — закивал Мухин.

— Света достаточно, — сухо возразил лекарь, который проснулся так же внезапно, как уснул, и тут же шустро явился в кабинет.

— Вполне достаточно-с, — немедленно согласился Мухин. — Я сразу так и подумал.

Теперь понятно, почему батюшка держал его на крыльце. С таким соседом и врагов не надо. Он тебя сдаст любому, кто заговорит последним, причём от чистого сердца.

Сам осмотр прошёл на удивление буднично.

Понятых Карл Фёдорович первым делом выстроил вдоль стены, шагах в пяти от покойного. Мужики встали плечом к плечу, шапки прижали к животам и уставились кто в пол, кто в потолок, кто на книжные полки. На графа не смотрел ни один.

— Глядеть надобно сюда, — сухо сообщил лекарь и указал на тело. — Вы здесь для того, чтобы видеть всё, что я делаю. А после подтвердить, что так оно и было.