Сибуи. Японская мудрость времени - Санаэ Исида
Лучшее где-то рядом
Я смотрю в зеркало и аккуратно наношу сияющие серо-коричневые тени. Рассматриваю лицо с разных ракурсов. «Пойдет», – думаю я и убираю палетку в ящик, где лежат не менее десяти похожих.
Как только на моем лице появились первые признаки старения, я начала скупать средства, обещающие скрыть изменения. И мне до сих пор невыносимо хочется отыскать идеальные тени серо-коричневого оттенка. Каждый раз, увидев новый бренд или формулу, внутри просыпается жадный монстр, который кричит: «Хватай скорее! Вдруг это именно то, что тебе нужно!»
Аналогично я веду себя по отношению к акварельным краскам и уходовой косметике. Мне все время кажется, что можно найти что-то лучше. Я выбралась из долгов, но ненасытный голос в голове не умолкает. Сейчас я стараюсь тратить меньше, но желания никуда не делись.
На самом деле мне нужны не тени для век и не увлажняющий крем – мне нужна сама идея красоты, навязываемая маркетологами. Акварельные краски не превратят меня волшебным образом в художника и не подарят навыки, которыми я так восхищаюсь. Короче говоря, я не использую то, что уже имею, в надежде найти что-то еще лучше. Однако с возрастом я все больше склоняюсь к минимализму. Поиск общественного одобрения и без того отнимает слишком много времени. Поэтому философия сибуи кажется более логичной. Она призывает ценить то, что у нас есть, и находить красоту в том, что другие упускают.
Стремление заполнить внутреннюю пустоту материальными благами или признанием общества ведет к долгам, накопительству и снижению самооценки. Попав в эту ловушку, я вспоминаю трехлетнюю дочь моей подруги, Лили. Глядя в зеркало, она всегда говорила: «Я такая классная!» – и была абсолютно права. Мы все классные такие, какие есть. И с возрастом становимся только лучше. Дети принимают себя без оглядки на внешние факторы. И я стараюсь вести себя так же, опираясь на полученный жизненный опыт.
Мне близка мудрость теннисиста Артура Эша (цитата выгравирована над входом на стадион имени Артура Эша на Открытом чемпионате США. – Прим. ред.):
Начни с того, кто ты.
Используй то, что у тебя есть.
Делай все, что в твоих силах.
Добавлю от себя:
Желай то, что у тебя уже есть.
Символы богатства в японской культуреВ японской культуре богатство и удача воплощаются в различных символах, отражающих принципы сибуи – сдержанную красоту и глубину. Многие из них пронизывают повседневную жизнь японцев: их можно встретить на страницах манги, в рекламе на вокзалах и в предметах домашнего обихода.
МАНЕКИ-НЭКО: машущая лапкой кошка символизирует процветание. Небольшие керамические фигурки манеки-нэко часто размещают у входа в магазины, чтобы привлечь удачу и прибыль.
КИЦУНЭ: хитрая лиса, которую считают посланницей духа риса. Этот символ удачи часто встречается в святилищах Инари (одно из божеств синтоизма, покровительствующее плодородию, сельскому хозяйству и житейскому успеху. – Прим. ред.). С возрастом люди чтят ее все сильнее.
ТАНУКИ: мифическое существо, которое обычно считают озорным и непослушным. Японская енотовидная собака тоже приносит удачу. Тануки изображают с круглым животом, символизирующим сытость и удовлетворение.
ЖУРАВЛЬ: в японском искусстве он олицетворяет долголетие, удачу, мудрость, мир и верность.
ЧЕРЕПАХА (КАМЭ): это символ долголетия, ассоциирующийся также с мудростью и удачей. Черепаха – живое воплощение красоты старения.
Цунагари. Связь
Жизнь – это баланс между взлетами и падениями.
Приписывается РУМИНа связи
Фурин – японские ветряные колокольчики, глубинная суть которых пронизана идеей взаимосвязанности
Я училась в пяти начальных школах в Лос-Анджелесе и провела еще некоторое время в Японии. Благодаря этому опыту я научилась быстро заводить друзей и так же легко с ними расставаться.
Мама извинялась за наши бесконечные переезды. Родители делали все возможное: они были иммигрантами с ограниченными ресурсами. И оправдания мамы немало меня удивляли. Да, детство было непростым, но оно сформировало важный навык – умение приспосабливаться.
Способность к адаптации – краеугольный камень жизни в духе сибуи. Она подразумевает всестороннее принятие, готовность к переменам, обучению и выстраиванию связей. Я применяю этот подход в браке, дружбе, семейных отношениях и даже для создания комфортной атмосферы на работе. В то время как общество акцентирует внимание на постоянстве и стабильности, сибуи ценит красоту трансформаций, уважает сезонные изменения и дорожит всеми видами взаимосвязей.
С возрастом мы начинаем лучше понимать смысл японского концепта цунагари – связи, представляющей собой постоянно развивающуюся сеть взаимоотношений. В конце концов, перемены – неотъемлемая часть нашей жизни. Красота – в изящном танце удерживания и отпускания.
Сморщенные, но всё еще вместе
Узлы мидзухики украшают подарки и служат праздничным декором
В двадцать с небольшим я отчаянно искала свое предназначение. Это побудило меня сдать на лето квартиру в Сан-Франциско подруге и вернуться к ворчливым родителям, чтобы устроиться на работу в агентство по подбору временного персонала. Я жаждала перемен. Хотела вырваться из замкнутого круга погони за успехом в заливе Сан-Франциско. Получив работу в местной некоммерческой организации, я с горечью обнаружила, что в шоу-бизнесе отсутствует та альтруистическая атмосфера, на которую я рассчитывала. В конце концов, это был Голливуд девяностых.
Разочарованная, я каждый день обедала в одиночестве и вела дневник. Однажды во время обеденного перерыва я безучастно смотрела в окно, а потом увидела пару крепко сжатых рук. Они были покрыты морщинами, лабиринтом синевато-зеленых вен и целой галактикой светло-коричневых пятнышек. Узловатые костяшки и суставы, полупрозрачная кожа. Неужели эти руки держались друг за друга десятилетиями? В них чувствовалась невероятная легкость и душевная близость.
Неожиданно на глаза навернулись слезы. Мне захотелось узнать, как им это удалось. Смогу ли я так же? Найду ли я кого-то, кто захочет держать меня за руку в старости?
Мои родители – типичные японцы. Он никогда не прикасаются друг к другу на людях. Если бы я увидела, как они целуются, то впала бы в ступор. Они перестали обнимать меня в шесть или семь лет. Сейчас я иногда обнимаюсь с мамой, а вот объятия с отцом кажутся чем-то немыслимым.
Как известно, прикосновения очень важны для внутреннего комфорта и благополучия. Их значение выходит далеко за рамки романтических отношений. Я восхищаюсь, как открыто западная культура проявляет привязанность, насколько она кажется свободной и раскованной по сравнению с японской сдержанностью.
Воспоминание о крепко сцепленных руках пожилой пары до сих пор вызывает у меня тоску, но теперь она подкрепляется восхитительным предвкушением. Возможно, тем летом я все-таки нашла свое призвание – дарить и принимать любовь до глубокой старости.
У меня есть фотоальбом, который я сделала для мужа почти четверть века назад. Мы тогда только начали встречаться и отправились в Монтану. Помню, как мы растянулись