Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
– Мистер Сэвилл, я допускаю, что вы, вероятно, правы, – растягивая слова, произнес мистер Рэмптон. – По крайней мере, в этом. У вас действительно есть все основания для подозрений. Но являются ли они достаточными, чтобы уговорить мировой суд выдать ордер на арест? Сперва я дам Малборну шанс опровергнуть обвинения. Я просто обязан хоть что-то для него сделать.
– Это даст ему возможность уйти от правосудия.
– Зачем ему убегать? – Рэмптон принялся ломать пальцы, морщась, словно от боли. – Бегство будет равносильно признанию вины. Если допустить, что он виноват не только в том, что наперекор мне навестил миссис Уэст.
– Миссис Уэст поведала мне, что граф и месье Фурнье представили ей Малборна, случайно встретив его на улице.
– Тогда, вероятно, все именно так и было. Ведь Малборн – на редкость учтивый молодой человек. Он явно не хотел оскорбить графа, старинного отцовского друга, особенно сейчас, когда граф стал чуть ли не нищим беженцем. – Рэмптон посмотрел на часы. – В любом случае Малборн должен быть здесь буквально через полчаса. Я представлю ему ваши доводы и посмотрю, что он на это скажет. Так или иначе мы докопаемся до сути дела. Если хотите, я вызову констебля и оставлю его внизу.
Сразу после разговора с Рэмптоном Сэвилл спустился вниз, чтобы пройти в свои меблированные комнаты и переодеть рубашку, которая стала до неприличия грязной. Дежурный клерк в холле обратился к нему по имени.
– Мне следовало спросить вас, как только вы пришли, сэр. Вы получили письмо?
Сэвилл резко остановился:
– Какое еще письмо?
– Оно пришло сегодня днем, сэр. Примерно в два часа дня.
– Я не получал никакого письма. А кто его принес? Посыльный?
– Слуга, сэр. – Клерк оказался умным человеком и, увидев выражение лица Сэвилла, поспешно продолжил: – Ужасно уродливый, сэр. С бельмом на глазу.
– На левом глазу? – уточнил Сэвилл. – Белые полосы на глазу? Отчего кажется, будто он смотрит куда-то через ваше плечо?
– Он самый.
– А что вы сделали с письмом?
– Отнес наверх, сэр, и отдал мистеру Малборну. Он сказал, что непременно передаст его вам.
Несмотря на поздний час, удача улыбнулась Сэвиллу, и владелица Академии Бофорта для юных леди еще не отошла ко сну, как и две юные леди. Тротон, гремя засовами и задвижками, впустил Сэвилла в дом. Судя по длинному коричневому переднику, Тротон занимался чисткой столового серебра.
– Я смотрю, ты работаешь допоздна, – заметил Сэвилл.
Слуга поджал губы и подмигнул косым глазом:
– Миссис Пай едва ли можно назвать слишком спокойной дамой, сэр. Особенно сейчас, с этими предсвадебными хлопотами.
– Я весьма обязан тебе, – заявил Сэвилл, расставаясь с очередным шестипенсовиком. – Насколько я понимаю, ты сегодня днем отнес письмо на мое имя на Краун-стрит в Вестминстере.
– Да, сэр. Мисс Элизабет была крайне настойчива. «Это срочно», – так она говорила. И еще надписала его сверху. Мадам сказала, я могу идти. Надеюсь, все в порядке, сэр?
– Не уверен. Письмо затерялось после того, как ты его отдал, – осторожно подбирая слова, ответил Сэвилл.
– Привратник сказал, вы будете через час или даже раньше, но обещал, что вы точно вернетесь.
Письмо, вероятно, пришло или во время прогулки с Рэмптоном по Сент-Джеймсскому парку, или сразу после того, когда он, Сэвилл, встречался в «Британской библиотеке» с миссис Огден.
– А ты, случайно, не в курсе, почему письмо было таким срочным? – спросил он.
– Молодые девицы, сэр. – Бровь Тротона резко поднялась и тут же спикировала к переносице, словно ласточка на одном крыле. – В молодом возрасте у них все дела срочные. В голове сплошные причуды. Иногда тут такое творится – почище любого театра будет.
Мысль о ласточках на секунду отвлекла Сэвилла от сути дела, но, вспомнив, зачем пришел сюда, он сказал:
– Будь добр, сообщи миссис Пайкрофт о моем приходе. Передай ей мои наилучшие пожелания и извинения за неурочный визит. И попроси от моего имени разрешения переговорить с глазу на глаз с Лиззи. Скажи, у меня срочное семейное дело, которое не может ждать до утра.
Бровь Тротона снова взлетела и опустилась.
– Исключительно ради вас, сэр.
Тротон провел Сэвилла в столовую, пропахшую увядшей зеленью и пережаренным мясом. Сэвилл нервно расхаживал туда-сюда по комнате при свете одной-единственной свечи до тех пор, пока не услышал торопливые шаги дочери. Дверь распахнулась, и в столовую вбежала Лиззи.
– Вы нашли Чарльза? – Лиззи раскраснелась и тяжело дышала.
Выдвинув стул, Сэвилл усадил дочь, сел рядом и взял ее за руку.
– В чем дело, папа? Чарльз не пострадал? Он…
– Нет, моя дорогая. Нет, насколько я знаю. Однако я не нашел его. Послушай… твое письмо пропало.
– Не может быть. Тротон сообщил, что…
– А что было в твоем письме? – перебил дочь Сэвилл.
– Что я видела Чарльза. Что я говорила с ним. И сказала, что непременно напишу вам и вы сразу вернетесь за ним.
На Сэвилла словно вылили ушат ледяной воды. Когда первый шок прошел, он спросил:
– Где?
– Он у нас дома. Мы с Мэри заезжали туда сегодня утром, чтобы забрать кружево, подаренное мне тетушкой. – Лиззи подняла глаза на отца, и он почувствовал искру протеста в ее решении отправиться на Найтингейл-лейн – стремление отстоять свое право поехать домой по собственному желанию, несмотря на запреты отца, но, признавшись в своем проступке, Лиззи торопливо добавила: – Кружево будет чудесно смотреться на ее платье. Так вот, нас впустила миссис Форстер, и я поднялась наверх за кружевом. Вы ведь знаете гардеробную, где мы храним зимние плащи? Итак, моя книжка «Робинзон Крузо» была открыта и лежала на сиденье под окном. А на полу стояла баночка айвового желе. И я поняла, что…
Сэвилл взял дочь за руку:
– Помедленнее, моя дорогая. И чуть потише.
Пальцы Лиззи сжали отцовское запястье.
– Папа, – прошептала она, – он прятался в нише за шторкой. И он казался таким маленьким, таким испуганным, таким хрупким и таким… грязным. У него большие-большие глаза, и они смотрят на тебя и будто видят насквозь.
– Ты совершенно права. У него именно такие глаза, – кивнул Сэвилл. – Ну а что было потом?
– Видите ли, я сразу поняла, что передо мной, наверное, Чарльз. А кто ж еще это мог быть? Кроме того, мне показалось, будто наши глаза похожи. И потом я поговорила с ним. – В голосе Лиззи появились горделивые нотки. – По-английски и по-французски. Я сказала, что напишу вам, а вы придете и позаботитесь о нем. И он все понял. Я прочла это на его лице. – Лиззи по-прежнему сжимала запястье отца. – Я правильно поступила? Или только испортила дело?
– Ты поступила абсолютно правильно. – Теперь Сэвилл