Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов
Мария Елисеевна была женщиной пусть еще и достаточно молодой, но дородной. Круглолицая, краснощекая и веселая, может быть, даже хохотушка. Росту среднего. В тот день она была в коричневом муслиновом платье, без моды, но с отложным белым воротником, на голове сидел муслиновый с бисером повойник.
– Может быть, чаю? – спросила хозяйка, чуть подаваясь вперед, как часто делают половые в хороших трактирах. Кочкин согласился, потому как, по одному из его правил, повторимся, нельзя было ни от чего отказываться, а то еще свидетель подумает, что полицейский им гребует, и не будет до конца откровенен.
Пока Барышова хлопотала в соседней комнате, Меркурий еще раз пробежался глазами по ее жилищу.
Потом, вспомнив, о чем говорили с Фомой Фомичом, встал и подошел к большому, в три оконницы, окну. Подоконник был первозданно чист: ни пыли, никакого сору и, что самое удивительное, никаких дохлых мух. Кочкин отодвинул занавеску. Ну так и есть! Из этого окна хорошо была видна улица, как раз напротив главного входа. Значит, Барышова, скорее всего, видела пролетку, в которую в тот вечер сел Суматохин. Да, прав был Фома Фомич, именно здесь, на Погорельской улице, и находится кончик той ниточки, ухватившись за который они и распутают этот клубок.
Где-то минут через пятнадцать Мария Елисеевна подала чай. Крепко заваренный, похоже, что китайский, в большом гжельском чайнике с высоким, гордым носом. На столе также появились несколько тарелок с прикусками к чаю. Расселись. Хозяйка разлила темную, приятно пахнущую жидкость в фарфоровые бело-голубые чашки. Кочкин отхлебнул и высказал одобрение:
– Хороший у вас чай, Мария Елисеевна, да и заварки вы, похоже, не жалеете, а такой чай, насколько мне известно, удовольствие не дешевое… – Меркурий не договорил, а хозяйка уже возражающе замахала руками.
– Да мне этот чай – что хороший, что плохой – все едино. Я к нему, правду скажу, равнодушная. Это все жилец мой, Пал Андреевич…
– Суматохин? – без интереса в голосе спросил Кочкин.
– Да, он, – кивнула Барышова, – большой любитель. Сам мне этой заварки и натаскал, а я сама больше взвар люблю. Но с Пал Андреевичем пристрастилась к чаю. Вот его нет теперь, так я опять перестала его пить. А вы пришли… – хозяйка запнулась, думая, как бы ловчее сказать. – Взвар, это ведь на любителя, не все его уважают. Я вот в гостях была у одной дальней родственницы, она уже старушка совсем ветхая, вот она знает, что мне взвар нравится, налила, а я гляжу, а там червячки плавают. Она сослепу-то и не увидела. Тоже стало как-то неприятно, я-то за свой взвар уверенная, но ведь чужому человеку, – она глянула на Меркурия, как бы давая тем самым понять, кого имеет в виду, – не объяснишь про свою чистюльность. А чай он без всего и без всякого, в чае ничего такого нет…
И вот тут, по мнению чиновника особых поручений, настало время подводить свидетеля к важному.
– Так вы, значит, часто чай пили с жильцом вашим Суматохиным?
– Да почитай что каждый вечер, – не задумываясь даже на мгновение, ответила Барышова.
– А вот мне интересно… Как вы, уважаемая Мария Елисеевна, стали водить знакомство со своим жильцом? Ведь не станете же вы, женщина серьезная и положительная, распивать чаи с каждым своим жильцом?
– Боже упаси! – отмахнулась хозяйка. – Я с жильцами строгая, спуску им не даю. Бывают такие, не буду скрытничать, видят, что женщина одинокая, вдовая и давай ходы в снегу топтать, подкрадываться, а я им – нет! – После этих слов Барышова ударила основанием кулака по столу, звякнула крышка на гжельском чайнике, у Кочкина внутри тоже что-то ёкнуло. – Я баловства не потерплю, с баловством это к Шкваркиным! – И указала пальцем на окно. – У них девки добрые.
Чтобы не сбивать хозяйку, Меркурий не стал выяснять, кто такие эти Шкваркины, сколько у них там девок и в чем, собственно, заключается их доброта. Ему нужно было идти по намеченной тропинке в сторону электромеханика Суматохина.
– А Пал Андреевич, значит, был без умысла? Вел себя достойно и уважительно?
– Да! – кивнула Барышова. – Мы с ним как зазнакомились? Он в первый день, когда на постой стал, пришел ко мне за чайной заваркой. А у меня нет ничего, я только руками развела, на том бы и разговору конец, но заинтересовала меня его смешная рубашка. Вот я и спросила: «А что это у вас, мил человек, рубаха такая скоморошья?» А он как услыхал, так давай хохотом смеяться, вот остановиться не может, до слез смеется, а я что же, стою и вместе с ним хохочу! Когда отсмеялись, он мне говорит: «Нет, это не скоморошья рубашка, это…» – Хозяйка замолчала и постучала себя по лбу согнутым большим пальцем. – Дай бог памяти… А! Вспомнила!
Глава 10
Смешная рубашка
– Вспомнила – «тельняшка»! – почти обрадованно выкрикнула хозяйка. – Сама рубашка смешная, так и называется тоже смешно… Он ведь флотский, на крейсере служил! По морям-океанам ходил.
Только Мария Елисеевна проговорила это, в памяти Меркурия тотчас же, словно кто-то лучину зажег, вспыхнули воспоминания о выбленочном узле, которым были связаны ноги полицмейстера. «Вот, значит, как! – подумал Кочкин. – Получается, электромеханик Суматохин может быть замешан в убийстве Свища».
«Конечно, торопиться в этом утверждении не стоит», – старался мысленно успокоить себя Кочкин, принижал свое открытие, пытался следовать указаниям начальника сыскной, который всегда говорил: «Не спеши, подумай, а подумавши, подумай еще раз».
«А с другой стороны, что тут думать, что тут думать? – тут же мысленно говорил он себе. – Все ясно как божий день! Ноги убитого полицмейстера были связаны морскими узлами, а Суматохин – моряк. Кто тут еще в нашем сугубо сухопутном городе может вязать морские узлы? Кто? Никто!»
Радость от такого открытия распирала, пучила чиновника особых поручений изнутри, сердце в груди гремело набатным колоколом. Представилось, какое лицо будет у Фомы Фомича, когда Кочкин придет в сыскную и после некоторого смурного молчания выложит имя убийцы.
Хотя внутри у чиновника особых поручений и бушевала буря радости, на лице она никак не отразилась, личина несчастного человека приросла к коже намертво. Хозяйка тем временем, даже не подозревая о творящемся в душе ее собеседника празднике