Пункт выдачи - PogosYun

– А что дальше? – спросил я.

Он слегка улыбнулся:

– Переговоры продолжаются. Мой совет лично для вас: не принимайте ничего от Подколодного и Васи, пока «сверху» их не ударят кнутом, а вас пряником не угостят. Хомяков уже в Москве, и мы будем разговаривать лично с ним. Если гендиректор не согласится с условиями, которые выставили вы и другие филиалы через АУЭТ, то устроим в итоге такое пиар-движение, что скандалы ударят по интернет-магазину, а его бермудские пляжи станут как адская кухня.

– Если Подколодного уволят, то ты вернешься? – спросил Пётр.

– Нет… я нашел дело жизни, не менее ответственное: облегчать жизнь работникам сферы торговли, что и будет делать АУЭТ. Забастовка операторов пунктов выдачи – лишь начало. Ладно, было приятно вас всех услышать-увидеть. Только Генрихович ничего не сказал.

– Да… и нечего было сказать, все и так сказано, – ответил на это Манн.

Когда видеоконференция закончилась и все «квадратики» чата «разошлись», наш пункт выдачи погрузился в тишину, и в этой тишине сидели мы с Кирой: чай остыл, острая лапша пахла так, что аж нос тёк, а коробки так и остались стоять возле выхода, ни я, ни Кира не думали принимать товары: забастовка продолжалась.

Мы заглянули в рабочий чат, а там…

Чат ФИЛИАЛ. ПОДКОЛОДНЫЙ

…

Владислав Подколодный: @qira @P95N я прибуду к вам через час. Ждите.

…

– Через час, – фыркнула Кира, глядя на экран телефона, – Подколодный сюда явится собственной персоной.

– Угу, – ответил я. – Слово «персона» ты употребила зря. Он, скорее, ходячее стихийное бедствие по типу извержения вулкана или цунами Баренцева моря.

Кира, конечно, рассмеялась, но ситуация действительно была напряженной.

– Думаешь, он попытается нас уговорить сдаться и начать работать?

– Конечно да! Начнет с: «Мы все – одна большая семья», потом перейдет к: «Не будете работать – уволю по статье, и будете платить за неотработку», а закончит все: «Я приготовил печеньки со вкусом примирения и выполнения дурацких приказов из Москвы»… чтоб его корги за жо… покусали!

– Или пообещает скидку на чехол… – добавила она.

– Точно!

Мы переглянулись и хором расхохотались. Но смех быстро стих – предстоял час ожидания этой самой «ходячей бури».

– Слушай, есть идея, – после недолгого безмолвия сказала Кира. – Ролевая игра…

– Мы же еще не в отношениях… – рассмеялся я.

– Дурак ты! – улыбнулась она. – Ролевые игры – это не только то, о чем ты подумал… Разыграем типа: я – Подколодный, а ты – оператор-бунтовщик.

Она выпрямилась передо мной, закатила глаза и изобразила начальственный тон, и это действительно напоминало Подколодного, только в женском обличье:

– Итак, оператор, чье имя я так и не запомнил и не думаю запоминать, вы нарушаете дисциплину! И в качестве дисциплинарной меры вас нужно срочно перевести на пункт выдачи в Воркуту для укрепления морального духа в условиях сурового Крайнего Севера.

– Я принимаю свое наказание в виде ссылки в Воркуту, Владислав Васильевич, – подыграл я, – но взамен потребую печеньки с молоком казахстанских верблюдов в пакетиках из-под чая, четыре пары варежек в комплекте и отправку частным самолетом Хомякова с элитным шампанским из французской провинции Шампань.

Коробки лежали рядом как декорации к абсурдному спектаклю.

– Слушай, а может, стоит убрать эти коробки? А то так и споткнуться недолго… – предложила моя сменщица. – И приберемся немного на складе, чтобы было место, когда мы действительно приступим к работе… когда переговоры закончатся.

– Мы так и не позаботились о складе, – вспомнил я. – Последние смены перед забастовкой я принимал совсем уже… ну… так себе…

Мы прошли вглубь склада, где на полках был бардак из принятых ранее товаров, некоторые коробки остались нераспакованными.

– Вот, смотри, – вздохнула Кира. – Поле битвы.

Я взял одну коробку, попробовал переставить. Она оказалась такой легкой, что я засмеялся:

– Это у нас тут что, бумажные солдатики?

– Не смейся, – она тоже улыбнулась. – За каждой коробкой стоит клиент или клиентка, который… или которая потом напишет: «Где мой членоимитатор?»

Мы начали разгребать завалы. Я подавал товары, Кира их раскладывала по местам, сканируя каждый штрихкод. Работа шла медленно, но было в этом что-то освобождающее, даже можно сказать, расслабляющее.

– Чувствую себя работником склада… это напомнило мне день, когда я отправился на тот Адский склад разгребать все там… – заметил я.

– До сих пор не верю, что некоторые складеры там справляют нужду в коробки из-под товаров.

– А ты задумывалась, почему иногда чувствовался характерный запах, а в обуви были крысиные тушки? – с нажимом спросил я.

– Там, наверно, почти все нелегалы… Пипец, – покачала головой Кира. – Выходит, у нас не такие уж плохие условия…

Постепенно бардака становилось все меньше.

– Знаешь, напарник, если меня уволят, – сказала Кира, ставя одну из коробок в дальний конец нашего склада, – то открою свой магазин острой лапши и молока!

– Дай угадаю, молоко будет сразу в комплекте?

Мы переглянулись и снова рассмеялись, а потом замолчали – за дверью филиала послышались шаги.

– Кажется, господин «Унитаз – лицо менеджера» прибыл, – тихо сказала Кира.

И через мгновение дверь скрипнула: Подколодный тут как тут. Он выглядел неважно: костюм помятый, галстук перекошен, под глазами появились фиолетовые круги. В правой руке он держал непрозрачный белый полиэтиленовый пакет.

Мы с Кирой при появлении с ноткой издевки начали петь:

Интернет-магазин! Да здравствует!

Где кнопка – там счастья магнит…

– Стойте! Хватит! – прервал нас руководитель ультрафилиала.

– Почему, Владислав Васильевич? Как-то не лояльно по отношению к нашей компании не петь гимн… – упрекнул я.

– Ну… привет… бойцы невидимого фронта, – протянул он уже голосом, в котором пафос смешивался с усталостью. – Как тут у вас дела?

Мы с Кирой переглянулись.

– Прекрасно! – бодро ответила она. – Коробки отдыхают, мы тоже отдыхаем. Не пункт выдачи, а прям санаторий Минеральных вод! Хотите лапши, Владислав Васильевич? – она протянула ему порцию той самой вьетнамской. – Только предупрежу, у нас закончилось молоко, а лапша очень острая… – Она показала на меня. – Он подтвердит.

Подколодный презрительно посмотрел сначала на нас, а затем на лапшу, но сделал вид, что не заметил издевки.

– Я не для того сюда приехал. Руководство из Москвы требует вернуться на