Пункт выдачи - PogosYun

Я поднял руку, как школьник за партой.

– Разрешите вставить слово, Владислав Васильевич. Вы хотите в случае отказа за нарушения трудовой дисциплины за последние три дня в качестве наказания и дисциплинарной меры сослать нас в Воркуту частным самолетом. По инструкции при нарушении дисциплины сотруднику положено молоко казахстанских верблюдов в пакетиках из-под чая, четыре пары варежек в комплекте и отправка частным самолетом нашего мудрого великого могучего генерального директора, и, разумеется, с элитным шампанским из французской провинции Шампань.

Кира едва сдержала смех, уткнувшись в кружку, пока слушала весь этот бред. Подколодный лишь моргнул, но продолжил:

– Руководство готово пойти навстречу. Мы введем «Программу добровольных доносчиков». Кто первым сдаст бунтовщиков – получит скидку на печеньки с молоком! Коровьим, если что!..

– Неужели те самые печеньки с молоком? – уточнила Кира.

– Ну… да.

– Тогда увольте нас сразу… и без обязательных от нас выплат! – махнула она рукой.

Подколодный замялся. Было видно, что у него есть инструкции, но они выглядели еще нелепее, чем наши приколы. Владислав Васильевич поерзал, открыл пакет и вынул банку пива.

– Ладно… Может, по пиву? Как друзья…

Мы переглянулись. Репетиции закончились. Все стало по-настоящему.

– Подколодный, – сказала Кира уже серьезно, скрестив руки, – либо выносите нормальные адекватные условия от руководства, хоть от самого Хомякова, либо завтра ваш будущий бывший ультрафилиал выходит с АУЭТ в прямой эфир на переговоры. Хомяков уже в Москве, вызван на ковер, его помощники теряют контроль над бизнесом. Учитывая, что я с юридическим образованием и понимаю настроения внутри нашего магазина и клиентов, – это фатальная ситуация.

– Владислав Васильевич, – вмешался уже я, тоже серьезным тоном. – Вам тоже придется принимать решение, у вас фактически нет поддержки со стороны руководства, а эти ваши «предложения» и банка пива – это просто пыль в глаза.

– Вы же потеряете работу из-за вашего бунта… – прошептал он.

– Вам тоже придется задуматься о том, что будет лично с вами дальше, – ответила Кира. – Мы знаем, что вас сюда именно сослали… но не знаем почему. Да и не важно! Козлом отпущения в итоге можете стать вы, от вас избавятся быстрее, чем от нас… Слишком затратно заново собирать эти ультрафилиалы.

– Кто вообще такое придумал? Ультра… блин!..

Подколодный сглотнул, положил банку обратно в пакет дрожащими руками и промямлил:

– Я… передам наверх.

Он ушел так же тихо, как и вошел. Дверь снова скрипнула, и мы с Кирой переглянулись.

– Видишь? – сказала она, усмехнувшись. – Ролевые игры работают!

– Еще как, – ответил я. – Но все-таки жаль, что он не отведал лапши… больше хохмы было бы…

Филиал снова погрузился в тишину. Только оставшиеся коробки в клиентской зоне уныло стояли в углу, словно ждали продолжения спектакля.

Кира первой нарушила молчание:

– Он выглядел так, будто у него вся жизнь держится на этой банке пива.

Я усмехнулся:

– Ага. И на печеньках с молочком…

Мы рассмеялись, уже не нервно, а, скорее, с облегчением.

– Знаешь, – сказала Кира, понижая голос, – ведь мы его реально «сломали»: он уже не выглядел как-то пафосно или угрожающе, сегодня он будто побитый кот.

– Подколодный и кот – не сравнивай, – поправил я. – Коты милые.

Она фыркнула.

– Ладно, но теперь все зависит не от нас.

Я в ответ кивнул.

– Да. Теперь слово за нашим Альтаиром. Если он дожмет Хомякова и его шавок в Москве завтра, то все это им аукнется.

– Думаешь, Хомяков и его помощники сдадутся?

– Кир, они уже потеряли миллионы, если не миллиарды за все эти три дня. Когда рабочие процессы останавливаются, то начинаются непредвиденные расходы на хотя бы минимальную поддержку этих самых процессов… Либо Хомяков продаст душу Сатане, либо заключит сделку с этой АУЭТ и правительством, чтобы избежать банкротства и тотального позора, – усмехнулся я.

Кира задумчиво посмотрела на остывшую лапшу.

– Странно, да? Три дня назад мы просто сканировали коробки, выдавали заказы и ругались с клиентами. А теперь сидим и ждем, что наш бывший начальник решит судьбу всей сферы онлайн-торговли.

– История делается из лапши и молока, – сказал я. – Сначала смешно, потом серьезно.

Мы замолчали. Где-то в чате мелькнуло уведомление: «Altair онлайн». В этот момент стало ясно: следующий ход будет не за Подколодным, не за его «Табаки» Васей, даже не за нами. Теперь дело – за переговорами на самом верху.

А мы? Мы просто допили чай и приготовились ждать следующего дня.

Мы продолжали не принимать как поставки Адского склада, так и клиентов. У последних так вообще стали сдавать нервы из-за прошедших четырех дней неполучения заказов.

Кира решила посидеть на пункте выдачи одна, а я – побыть дома, но периодически мы переписывались о ситуации на пункте выдачи. Вот как утро у нас началось:

– Привет, Кир! – ответил я на звонок.

– Привет! Сегодня уже бастуют водители и курьеры – они тоже задолбались привозить! Еще немного – и в сортировке тоже поднимется бунт.

– Конечно, когда приходится раздеваться до трусов на входе и выходе, тут нервы сдадут у всех! – я вспомнил смену там, как наикошмарнейший сон.

– Уже требуют, чтобы и трусы снимали? – хихикнула она.

– Я бы не удивился, если еще и проктолога бы наняли, – пожал плечами я.

– Да какого-нибудь охранника-узбека бы заставили, врач не нужен! Давай не будем об этом! Сегодня состоятся переговоры Геннадия Денисовича и Хомякова, и не просто переговоры, а трансляция в режиме онлайн.

– У гендиректора не будет шансов выкрутиться, раз компания оказалась парализованной по полной программе.

– Достаю попкорн! Я слышала, что еще юристы будут с обеих сторон.

– Пришли ссылку.

– Ага, сделаю! Ладно, на связи!

Как только я получил ссылку и зашел на стрим, увидел Геннадия Денисовича и юриста от его АУЭТ.

Да уж, непривычно соотносить его с нашим бывшим руководителем.

Геннадий Денисович с юристом из АУЭТ, солидным мужиком в очках, сидели справа от камеры. А слева – этот усатый жиртрест Хомяков, сияющий самодовольной улыбкой, в сопровождении молодого щуплого «улыбашки».

Я не успел к началу трансляции, они сидели и обсуждали сложившуюся ситуацию.

Гендиректор, явно чувствуя себя здесь неудобно (это тебе не чилить на своих Бермудах), все равно вел себя