Рыбачка и корморан - Лиора Бараш
По мере роста кормораны развивают свое природное чутье и мастерство ловли, все чаще принося рыбу хозяину и ожидая за нее поощрение. Глубоко заныривая в синие воды реки, птица раз за разом успешно возвращается с добычей. Когда корморан подрастает, кольцо на его шее делают слегка свободнее – так, чтобы птица могла проглотить мелкую рыбешку. Син замечал, что отец время от времени совсем снимает с того или иного корморана кольцо, позволяя ему насытиться и рыбой покрупнее – чтобы его пернатый помощник не слишком отчаивался, отдавая всю добычу хозяину.
С детских лет Син ходил с отцом на реку. Устраиваясь на бамбуковом плоту, они выплывали к месту ловли. Поначалу с веслом управлялся лишь отец, поясняя Сину, что и как надо делать. Постепенно он все чаще позволял сыну править самому, и мальчику казалось, что растет не только его умение, но и мужская значимость в семье. Со временем Син приноровился забирать рыбу из бакланьего клюва. Затем научился, приняв добычу, вновь отправлять птицу охотиться.
Забрав у баклана рыбу, отец клал ее в широкий и полый бамбуковый стебель, заполненный водой и притороченный к плоту сбоку. Один конец этой похожей на барабан емкости был наглухо заделан. Другой конец при надобности с легкостью открывался. В таком садке рыба сохранялась живой, пока ее в итоге не переложат в большую плетеную корзину, чтобы отнести домой.
Нести корзину с рыбой обычно приходилось Сину, даже когда она оказывалась чересчур увесистой. От этой работы порой болели руки. Бывало, Син водружал тяжелую корзину на плечо, и тогда острые кончики прутьев от корзины вонзались ему в кожу, оставляя ранки, которые иной раз даже кровоточили. Сину никогда и в голову не приходило жаловаться, просить отца о помощи или же вообще отказаться выполнять отцовское поручение. Это было бы неслыханной дерзостью, заслуживающей наказания вплоть до порки. Потом мать Сина бережно промывала ему порезы, что Сину, несмотря на боль, было приятно, поскольку это дарило ему несколько минут материнской нежности, столь редкой в его жизни.
Довольно часто отец брал с собой Сина на реку в ночное. Тогда их плотик освещался небольшим фонарем, подвешенным к бамбуковой палке. Отец зажигал фитиль, как только они отталкивали плот от берега. Рыбы сплывались к пятну света, и это облегчало работу корморанам. Рыба как будто сама ждала охотника – бакланам даже не требовалось нырять, они лишь описывали круги вокруг плота. Без всяких сомнений, ночная рыбалка была намного продуктивнее дневной, и их семейный доход значительно возрастал, поскольку каждый корморан способен был добыть до десяти килограммов рыбы. С ночного Син с отцом возвращались с полными корзинами улова, который уже наутро можно было сбыть перекупщикам или продать односельчанам в своем самодельном киоске.
Вот только Сину совсем не по душе была ловля во мраке. Самым пугающим для него в этих ночных походах к реке были вздымающиеся по сторонам горы. Их зазубренные макушки грозно высились на фоне темного неба. В хрусте сминаемых под подошвой стеблей мальчик слышал хриплые вопли злых демонов, сосредоточивавших свои силы, пока от них не мог защитить свет. Иногда эти звуки были настолько громкими, что Син закрывал руками уши, зажмуривал глаза и молился, чтобы это прекратилось. Ночью, когда воды реки казались совершенно черными, даже свет масляной лампы не мог развеять ощущение исходящей от них угрозы. А фонари других рыбаков напоминали ему выпученные глаза чудищ, готовых заглотить все на своем пути, включая и его самого. Эта чернота реки, и светящиеся пятна фонарей, и зубчатые горные вершины символизировали в глазах Сина конец земного мира и вход в страшные пещеры, кишащие демонами. Здесь никто не мог чувствовать себя в безопасности, а уж тем более ребенок.
Когда Сина охватывал совсем невыносимый страх, он прижимался к ногам отца, отчего тот сердился, кричал на отпрыска и даже поддавал ему веслом. И со злостью вещал, что из трусливого мальчишки никогда не выйдет ничего путного и уж точно не получится хорошего рыбака, способного в будущем прокормить свою семью. А что еще хуже, говорил отец, если другие рыбаки увидят, как ведет себя его сын, то они оба станут посмешищами для всей деревни. «Может, нам с тобой стоит почаще ходить в ночное, – раздраженно добавлял отец, – чтобы твое дурацкое воображение не сбивало тебя с панталыку». Потому на ночной ловле отец старался держаться подальше от остальных рыбаков. И хотя те заметили перемену и смекнули, что к чему, но расценили действия отца Сина просто как глубокую преданность ремеслу и самоотверженность в обучении сына.
Еще мальчиком Син пообещал себе, что когда он вырастет и сам обзаведется семьей, то постарается как можно реже ходить в ночное, пусть даже это потребует от него еще больше трудиться днем. Когда он подрос, то по-прежнему предпочитал дневную рыбалку ночной, хотя и понимал, что это идет в ущерб семейному доходу. В ночное он отправлялся, только когда не было иного выхода. Родителей это сердило, но Сину удавалось находить весомые доводы, чтобы не ходить ночью на реку.
Отец Сина содрогался при мысли, что скоро все селяне узнают, что его сын боится рыбачить по ночам, и это ославит их семью на всю деревню, а хуже того – не позволит выбрать ему невесту из хорошей семьи. Со временем уяснив, что сына бесполезно принуждать ходить в ночное, отец просто перестал звать его с собой. И это вызывало у Сина совершенно противоречивые эмоции. С одной стороны, он мог с облегчением выдохнуть, что его не повели снова на ночную ловлю, с другой – он видел, как отец работает не жалея сил и возвращается с реки лишь на рассвете, и от осознания своей несостоятельности впадал в уныние.
Уже юношей он всячески старался помогать родителям по дому. Когда днем отец шел рыбачить, Син отправлялся вместе с ним. В остальное время он сидел дома и был на подхвате у матери, делая все, что она ни поручит. Однако никакими стараниями он уже не мог снискать родительской похвалы и восхищения.
Ознакомительная версия. Доступно 7 из 36 стр.