Рыбачка и корморан - Лиора Бараш
Что же касается традиционного торжественного шествия от дома невесты к дому жениха, то единственное слово, которым Ли-Мин могла бы описать свои чувства, было «отвратительно». Тяжелое вычурное платье сковывало движения, делая ходьбу крайне неудобной. И все крутились в голове запреты, с которыми ее растили: не шастать просто так по улице, не торчать на виду у соседей – при той беззастенчивой открытости сейчас, когда, казалось, вся деревня вышла поглазеть, как она, разряженная, идет по улице. Ей отчаянно хотелось поскорей дойти до места – и чтобы закончилось все то, что, по ее мнению, было совершенно лишней показухой. За свою недолгую жизнь Ли-Мин не так уж много наблюдала свадеб, но всякий раз это казалось ей чем-то неподобающим для скромных сельских девушек. Саму ее никогда не привлекали ни роскошные наряды, ни богатые пиры – ни то ни другое не имело для нее ценности. И теперь, когда она выросла и от нее тоже потребовалось побывать в роли невесты в подобной пышной церемонии, Ли-Мин не могла взять в толк, чему здесь можно радоваться или чем гордиться.
И, хотя девушка почти что не участвовала в подготовке свадьбы, она все же узнала, что родители с обеих сторон устроили меж собою посиделки, где обменялись небольшими подарками, изъявили свое благословение и провели кое-какие переговоры, на которые ее саму не пригласили. При виде пиршества, что закатили родители в честь новобрачных, Ли-Мин подумала, что это «крайне расточительно». Никогда она еще не видела, чтобы ее родители устраивали знатный обед, да и вообще приносили в дом такие дорогие продукты и напитки. Все это изобилие снеди лишь пугало девушку, потому что она считала именно себя виновницей столь неприличных растрат.
В завершение церемонии, как того требовал обычай, Ли-Мин попросили налить напитки присутствующим – как символический жест благодарности всем, кто сопровождал невесту в свадебном шествии. Наконец празднество закончилось, и новоиспеченная супружеская чета удалилась в свой крохотный домик на окраине деревни. В этой ветхой лачуге имелась всего одна комната. Одно окно, одна дверь, кухонный закуток. Небольшой дворик вокруг. Однако Ли-Мин не видела в убогом жилище никаких недостатков. Для нее это была мечта, готовая вот-вот воплотиться в реальность. Нечто, символизирующее ее независимость, начало новой жизни, первый шаг на пути в будущее, которое она сможет построить так, как сама посчитает нужным.
Чего же ждала Ли-Мин от замужней жизни? Пока что – любовно ухаживать за своим незатейливым жилищем да обустраивать для них с Сином уютное семейное гнездышко. Этим она и занялась сразу после свадьбы. На их совместный, пока еще маленький, семейный бюджет Ли-Мин купила плотный тюфяк и одеяло, а также невысокий деревянный табурет, который временно служил им столом. На день тюфяк принимал подобие дивана, а вечером она застилала постель. Из рисовых листьев Ли-Мин сплела коврик, поместив его в центр комнаты. По ее мнению, узор из простого полотняного плетения должен был хорошо украсить пол. Ли-Мин понимала, что пока они не могут позволить себе вазы, картины или красивые занавески – но в этом и не было необходимости. Свой дом она украшала симпатичными камушками, найденными где-то на дороге в деревне. Из кусочков материи шила яркие цветастые салфетки. Иногда Ли-Мин собирала солому, плела из нее куколок и выставляла их – пусть и немного по-девчоночьи – на подоконник. Убранство жилья у нее было совсем как на картинке – именно таким она и представляла его с детства. Каждый день она тщательно подметала пол и наводила в доме глянец и каждый вечер ждала Сина с рыбалки. К его приходу готовила горячий суп и рис. Вернувшись с реки, муж разувался, целовал ее в лоб, садился перед табуретом и в ожидании, когда подадут еду, рассказывал, как прошел его день, какую рыбу поймал, с кем из рыбаков повстречался и чем еще были наполнены минувшие часы. Установившийся таким образом порядок давал Ли-Мин ощущение безопасности и покоя. Жизнь ее как будто складывалась идеально.
Из Сина вышел внимательный и преданный супруг, работавший не покладая рук. С течением времени их отношения только улучшались. Несмотря на то что Ли-Мин предпочитала находиться дома, периодически она все же общалась с соседками, которые все жаловались, как им тяжело работать, какая нелегкая у них жизнь, как много разных домашних дел на них валится, а больше всего сетовали на то, что мужья не доставляют им радости и удовлетворения. К их болтовне Ли-Мин не проявляла интереса. Опасаясь, что ее идеальная, как ей представлялось, семейная жизнь вызовет у соседок зависть или сама она, кичась ею, навлечет на себя гнев богов, Ли-Мин старалась держаться особняком и всецело посвящала себя домашнему хозяйству, желая лишь, чтобы Син ее ценил.
Каждый день на рассвете Син отправлялся на реку со своим кормораном[1], с которым он всегда рыбачил. Ли-Мин неизменно поднималась на полчаса раньше, строго придерживаясь этого заведенного ею ритуала. Она кипятила в старом чайнике воду, готовила Сину с собой для дневного перекуса чай со щепоткой сахара, а также домашний хлеб и сверточек риса или цзунцзы[2]. На завтрак ставила перед ним горячий чай с рисовым печеньем. А затем провожала мужа до двери, дабы пожелать ему успехов и разогнать любых злых духов, способных испортить день.
Син мастерски управлялся на узком бамбуковом плоту, ловя с бакланом рыбу. Как и большинство местных мужчин на протяжении многих поколений, он унаследовал семейное ремесло и перенял рыбацкие хитрости отца, которого Син неизменно сопровождал на ловле, даже когда на самом деле его совсем не тянуло к реке. К моменту женитьбы юноша уже был опытен в обращении с корморанами, хорошо знал их повадки и уникальный охотничий талант.
Бакланов приручают и натаскивают на добычу рыбы для хозяина чуть ли не с тех пор, как они вылупятся из яйца. Как
Ознакомительная версия. Доступно 7 из 36 стр.