Пункт выдачи - PogosYun
Мы все переглянулись, наши лица выражали вопрос: «Чё за нафиг?»
– Извините, я только одну смену, но зачем мне платить, если я могу работать в своей одежде? – поинтересовался я.
– Политика компании такая! – неохотно, закатив глаза, ответила девушка. – Вы не читали трудовой договор?
– Я работаю на пункте выдачи, – напомнил ей. – Там по одежде нет ограничений…
– Вы вышли на склад, вы обязаны соблюдать правила. Как говорится, «в чужой монастырь со своим уставом не суйся!».
– Но не платить же за форму! – возразил я.
– Вы обязаны! – сухо ответила она.
– Можно я просто уйду и забуду дорогу сюда? – спросил я. Остальные покивал головами.
– Только вам придется получить депремирование в размере пять тысяч рублей и последующее решение вопроса о дальнейшей вашей работе в компании. Не усложняйте себе жизнь…
– Ладно, подавитесь вашими вычетами! – сдался я.
В итоге нам пришлось одеться.
С чего у нас все началось? Мы, несколько десятков складеров, стали принимать наших водителей (Артура я не застал, к моему удивлению), которые привозили и увозили коробки. Вроде тут ничего сложного, мы взяли ручные сканеры и пропикали сотни коробок. К нам подъехал погрузчик с огромным пластиковым контейнером, мы с Василием и другими молча кидали товары в этот контейнер, который по окончании заполнения увозился, видимо, в сортировочный цех. Я полюбил сей процесс на своем пункте выдачи: у меня не так уж все и плохо.
На часах одиннадцать утра. К нам подошла та девушка.
– Вам нужно на сортировку контейнеров.
– А когда обед? – спросил я.
– Когда кончите! – огрызнулась она.
Я, Василий и другие удивленно посмотрели на нее после этой реплики.
– То есть закончите!!! – Далее она стала возмущаться шепотом: – Какого хрена набирают извращенцев…
В каком месте мы извращенцы? Ладно… чем быстрее я буду работать, тем лучше…
У меня задергался глаз от вида этой жертвы вайн-видео с «масочками», но терпение еще оставалось глубоко в резерве.
Мы все прошли еще вглубь этого Адского склада, где увидели конвейерные ленты и работающих за ними сотрудников – жителей Средней Азии, и взрослых, и подростков, их морщины и худое телосложение старили их. Они разбирали товары и, пропикивая штрихкоды, клали их на ленту.
– Вы все видели, что делать… – бубнила эта «кураторша».
– А что именно?
– Что за дебил?! – наигранно прикрыла она свое лицо, актриса хренова. – Разумеется, надо сортировать товары!
– А какие?
– Тут по регламенту! Идите работать! – выло это чудо черного производства.
Мы отбирали всякую мелочевку типа ручек, стирательных резинок и чехлов для смартфонов. Каждую такую хрень пикали и выкладывали на ленту. Двадцать минут рутины, и я уже задолбался и решил поболтать с «коллегами».
– Как у вас тут работа?
Женщина среднеазиатской наружности что-то говорила на своем языке. Подросток справа заворчал:
– Из-за таких, как ты, которые оспаривают недостачу, я на минималке работаю уже четвертый месяц!
– Все так плохо? – хотел спросить я, как тут же услышал голос «кураторши».
– Разговорчики! У нас запрещено разговаривать не по теме, иначе штраф пятьсот!
Мы все промолчали.
Когда ножницы после очередного «пика» случайно упали на пол, я наклонился и услышал, будто что-то порвалось – это оказались швы на брюках на моей пятой точке. Чувство неловкости и горячее, красное от стыда лицо. Находящиеся рядом лишь улыбнулись, пытаясь не заржать от моей неудачи. Надеюсь, хоть не такая большая дырка.
После «мелочи» нам предстояло разбирать уже дорогие товары: ювелирка в сейф-пакетах, пломбированные смартфоны. С ними напряжение чувствовалось еще больше. Мы вскрывали их и проверяли позолоченные цепочки с красными пломбами на наличие следов раннего вскрытия. Вроде все обошлось без всяких ЧП. Как только проверка закончилась, мы снова стали упаковывать их в эти самые сейф-пакеты, пропикали их штрих-коды и клали на ленту.
* * *
Настал час обеда. Я окликнул своего нового знакомого.
– Василий, какой подвох ожидать от перерыва на покушать?
– У тебя есть деньги?
– Нет… – насторожился я.
– У нас есть столовая, но там средний чек на шестьсот рублей.
– То есть и обеды платные?
– А ты как думал, манагер на выдаче? Да и есть там не советую: можно получить понос…
– Даже так? – Испанский стыд меня переполнял. – Как говорят наши клиенты: «У вас самая богатая компания в России! Почему такая срань?»
– Закон российского дикого капитализма, пупсик…
– Жадная, однако, у нас контора…
Больше ничем не запомнилась эта единственная смена на Адском Складе. Лишь мельком я посмотрел на стеллажи с товарами с толстыми слоями пыли и бегающих по полу мышей. Зато узнал ответ на вопрос, откуда в коробках дохлые грызуны. Хоть дерьмо (саму субстанцию), смешанное с заказами клиентов, не привозят, и то большое человеческое thank you.
Мы уже собрались на выход, – как раз замаячила ночная смена, – как подошел мужик с торчащим пузом и сказал:
– В связи с сегодняшней кражей проверка осуществляется в полностью обнаженном виде.
– Что? – возмутился я. – Это уже беспредел какой-то! Мы и так в трусах проходим через эти рамки!
– Нужно обязательно проверять все. Подозреваемый может засунуть смартфон себе в жо…
– А рамка сама не может запикать, если просто пройти? – спросил Василий.
– Нет! Требование руководства! – равнодушно ответил мужик. – А особо подозреваемые должны пройти осмотр у врача.
Мы все сняли трусы… Я чувствовал себя откровенно униженным. Когда, казалось, дно было достигнуто, оттуда постучали: эти ублюдки убрали ширму, которая разделяла «мальчиков» и «девочек». То есть… Да… Мы все прикрывали свои… причинные места, стыдливо отворачиваясь друг от друга.
А вот Василию не повезло: его увели куда-то в отдельную комнату… на доскональную проверку у врача…
Это просто позор…
Как только мы прошли через все это, нам отдали нашу одежду и электронику. Слава богам, мой телефон был на месте. Мы оделись и пошли к выходу.
Я больше не хотел возвращаться на этот действительно Адский Склад. Мне правда жалко тех людей, которые там работали постоянно. Концлагерь самый настоящий! После такого опыта многое переосмысливается. Я достал телефон и позвонил начальнику.
– Геннадий Денисович, у меня нет слов, чтобы выразить то, что повидал здесь! – Я не стеснялся уже разговаривать на повышенных тонах.