Что мы можем знать - Иэн Макьюэн

Мы с Роуз поженились в августе, пройдя скромную пятиминутную церемонию перед главным компьютером в административном корпусе университета.

По наущению жены и твердого пальца моего старого учителя я стал биографом репутации пропавшей поэмы. Возможно, никем другим я никогда и не был. Вот резюме. Автор «Короны» прочел ее за ужином сто семь лет назад, в октябре 2014-го. С того дня вплоть до 2021-го, важного года в моем исследовании, произошло следующее. Гарри Киченер написал письмо, в котором упомянул о первом «Бессмертном ужине» и провозгласил рождение шедевра. В 2016-м он умер. Годом позже неизвестный блогер процитировал его и употребил выражение «Второй Бессмертный ужин». Я показал, что ничего бессмертного там не было и в помине. Пока Бланди читал, охмелевшие слушатели в основном дремали и грезили каждый о своем. Статья за подписью некоего Джона Смита (явно псевдоним) заявила о «бесценном даре» Бланди. В 2017-м Гарриет Гейдж написала статью в «Гардиан», представив поэму в свете своих личных тревог по поводу Деструкции и подняв вопрос о том, почему ее материал не напечатали. Вскоре после этого умер и Фрэнсис Бланди. В интернете поползли слухи о взятке, якобы полученной им от лоббистов ископаемого топлива за то, чтобы утаить шедевр от публики. Мейнстримная пресса не приняла эти подозрения всерьез. Вивиен Бланди была недовольна тем, что ее брак с поэтом нашел в его поэме, как ей казалось, слишком уж недостоверное отражение, и твердо решила препятствовать любой ее публикации.

2021-й стал в одиссее «Короны» важным годом. Мое открытие произошло случайно. Около года назад у участников наших семинаров, посвященных периоду с девяностого по тридцатый, начало складываться искаженное и при этом негативное представление о прошлом. На них явно повлияла Роуз, умеющая излагать свою точку зрения напористо и убедительно. Я же хотел показать им, что не все наши предки были жадными дураками. Угрозы надвигающейся Деструкции видели не только ученые-климатологи, но и миллионы, даже сотни миллионов обычных людей. С неохотного согласия Роуз я включил в учебный план курсовую о противниках использования ископаемого топлива.

Когда наши студенты познакомятся с деятельностью тогдашних протестующих, думал я, их презрительное отношение к прошлому изменится. Такие же молодые ребята, как они, вдохновленные серьезной целью! Поскольку идею подал я, оценивать курсовые тоже выпало мне. Исполнители основательно подкрепили их фотоснимками, видеозаписями, графиками и диаграммами. Сами тексты были полуграмотными, но отвечающими тем низким стандартам, которые спускались сверху: большое количество неуспевающих вряд ли сказалось бы положительно на нашем финансировании. Исходя из своих скудных познаний, ребята сделали все, что могли. Одна робкая девушка по имени Мишель, которая никогда не подавала голоса на семинарах, написала о международном симпозиуме по Деструкции, устроенном в Глазго в 2021 году. Ее реферат пестрел фотографиями протестных маршей. Одна из них привлекла мое внимание. Какой-то подросток в гуще своих сверстников с плакатами нес лозунг «БЛАНДИ БЫЛ ПРАВ». Я увеличил изображение, чтобы рассмотреть его лицо. Разумеется, оно ничего мне не сказало.

Итак, «Корона» покинула свой пергамент и просочилась сквозь поры интернета в недра протестного движения. Я принялся искать имя Бланди на сайтах его активистов и буквально через несколько секунд наткнулся на американский сетевой журнал под названием «Древо Навина». Дата публикации — август 2020-го. «Поэма Бланди, удушенная нефтяными монстрами, была шедевром — по слухам, величайшим из творений, продиктованных жаждой изменить наш образ жизни посредством любви». Я нашел сто семь упоминаний имени Бланди за период с 2018-го по 2020-й и еще шестьсот семьдесят восемь — с 2021-го по 2025-й. Сайты были малоизвестные, запароленные. Один из них, немецкий, — он назывался «Последние люди» и призывал к саботажу — его создатели и вовсе закодировали, так что мне удалось проникнуть туда только с помощью специальной программы, на поиски которой ушло немало сил. В 2030-м вышел первый номер нового датского интернет-журнала, сразу на нескольких языках. Он назывался «Бланди». Почти везде традиционно муссировалась теория нефтяного заговора, лишь подчеркивающая важность поэмы. Несколько ранних упоминаний о ней проскользнули в 2020 году во время пандемии коронавируса: сходство имен спровоцировало попытки привязать одну «корону» к другой. К 2035-му в магазинах уже продавались футболки с черно-белым изображением лица поэта.

Поиски по сочетанию «корона бланди» привели меня также на сайты знакомств. Здесь была связь с понятием «стойкой любви» — брака или романа продолжительностью в сорок-пятьдесят лет. Как по-настоящему влюбленный всегда верен только своей милой, как житейские бури не могут нарушить покой душевной твердыни. Достаточно было заглянуть в любую из множества биографий Бланди, дабы убедиться, что в браке с Вивиен он состоял тринадцать лет, вплоть до своей смерти. Но это не имело значения. Люди в развитом мире жили дольше. Старики делались старше. Уже стало возможным прожить в браке семьдесят, а то и восемьдесят лет — для одних квинтэссенция ада, для других благородная цель. Широкое онлайн-сообщество видело в «Короне» возвышенный манифест, долгий панегирик долгой любви. Один пост начинался так: «Мы бланди-пара, живем вместе уже шестьдесят два года...» О поэте и его поэме говорили, ничего толком про них не зная. В качестве аналогии можно назвать слово Шангри-Ла, которое и теперь употребляется как синоним рая на земле, хотя все уже давно забыли о романе-бестселлере 1930-х, где оно появилось впервые.

Затухание борьбы с антропогенным воздействием на климат в двадцать первом веке объясняют разными причинами. Я бы назвал главной саму Деструкцию. На измученной планете толкались локтями две сотни стран. Некоторые историки связывают начало нового средневековья с вторжением России в Украину в 2022 году, и многие исторические труды завершаются им или берут его за точку отсчета. Я предложил бы на эту роль климатическую войну 2036-го, первую из целого ряда подобных, между двумя ядерными государствами, традиционно враждовавшими друг с другом, — Индией и Пакистаном. Одной из проблем стала вода — когда-то таяние гималайских ледников обеспечивало ее в изобилии. Теперь же, как давно предрекалось, наступила нехватка. Каждая из двух стран была готова уничтожить другую. Мир — воспользуюсь ходовым штампом — затаил дыхание, а когда ты не дышишь, организовывать и устраивать массовые протесты ради декарбонизации мировой экономики и писать об этом книги нелегко. Завязалась традиционная бойня с полным вовлечением пехоты, артиллерии и беспилотников, а ракеты пока что ждали своего часа. Националистический и религиозный порывы слились воедино и там и тут. Милостивый Аллах по одну сторону, разнообразные боги, некоторые со слоновьими хоботами, по другую с равным усердием подзуживали и благословляли свои паствы. Так продолжалось несколько месяцев. Армии вели бои, чередуя мелкие успехи с мелкими поражениями, все висело на волоске, и наконец по подсказке искусственного интеллекта, выбравшего тактику превентивных ударов, полетели ракеты — по две с каждой стороны. Их действие считалось «ограниченным», но более чем миллиона жертв оказалось достаточно: обе стороны отшатнулись в ужасе, и дипломатические миссии поспешили воспользоваться передышкой, чтобы заключить мир.

Тем временем на востоке и западе развивались два других кризиса. В атмосфере хаоса и глобальной непредсказуемости люди думали о выживании — они готовили убежища, уезжали из крупных городов и строили мирные планы. Когда Израиль с Саудовской Аравией объединились и напали