Жакаранда - Гаэль Фай

– Как дела в магазине?

– Нормально, ничего нового. К счастью, у меня есть свои постоянные клиенты, а так онлайн-торговля сильно порушила рынок готового платья.

– Ты всё время работаешь?

– Нет-нет. Отдыхать тоже успеваю. По-прежнему хожу в бассейн три раза в неделю.

– А в сердечном плане? Ты с кем-нибудь встречаешься?

– В каком смысле?

– У тебя есть мужчина?

– А ну замолчи! – вскрикнула она возмущённо, оглядываясь так, будто на нас смотрят. – Таких вопросов сыновья матерям не задают.

– Да ладно тебе, мам… Мне же не десять. Если у тебя кто-то есть, вполне можешь сказать. И вообще, что это ещё за правило?

– Ну уж нет… Я с тобой о таком говорить не буду. Это не твоё дело.

– Ладно-ладно, понимаю, личная жизнь. – Я вскинул ладони с лукавым видом. – Но ты же не хочешь сказать, что после папы у тебя никого не было?

– Хватит, – сказала она строго. – В нашей культуре так не принято.

– В нашей культуре? Погоди… ты о чём?

Она отвела взгляд и жестом велела официанту принести ещё два пива “Цинтао”. Как раз в ту секунду колокольчик над дверью звякнул и в ресторан вошла пара – закутанные в тёплые пальто пожилые версальцы. У мамы вдруг исказилось лицо.

– Не может быть… – прошептала она, растерявшись. – Это моя постоянная покупательница. Не хочу с ней видеться. Пересядь напротив, прикрой меня.

Я передвинул стул, чтобы мы были напротив друг друга, а она как можно дальше откинулась на спинку своего, опустила голову. Пара сняла пальто и шарфы и направилась мимо нашего столика к буфету, поприветствовав попутно: “Мсье, мадам”. Ответить мама не решилась, лишь когда они прошли в обратную сторону, уже с едой, я пожелал им приятного аппетита, на что они очень учтиво улыбнулись.

– Ну всё, можешь расслабиться. Угроза миновала, – прошептал я. – Похоже, она тебя не узнала.

– Думаешь?

– Знаешь, как говорят? Все чёрные на одно лицо!

Маму разобрал смех, она попыталась сдержаться, прикрыв рот рукой. Но вот уже мы оба тряслись в беззвучном хохоте. Наконец она отдышалась, обмахиваясь ладонью.

– Спасибо, давно я так не смеялась.

– Тебе бы взять отпуск.

– Да, уже запланировала. В августе.

– До августа далеко. Хочешь, полетим вместе?

– Куда?

– Ну как… в Руанду.

На секунду она перестала жевать, от смеха не осталось и следа.

– Для меня Руанда не отдых.

– Но ты планируешь ещё съездить туда как-нибудь? С прошлого раза двенадцать лет прошло.

– Такого в планах нет, – сказала она сухо.

– Слушай, мам, я не хотел тебя смущать. Я спросил без задней мысли.

– Замечательно, и я, кажется, ответила ясно?

– Не до конца. Я просто хочу понять.

Она отодвинулась на стуле, окончательно уйдя в оборону.

– Понимать тут нечего. Я уехала оттуда без малого сорок лет назад. Это уже не моя страна. Я выбрала себе жизнь, выбрала перевернуть ту страницу, разве это кому-то мешает?

– Мешает, мама. Мне мешает, потому что я не знаю, что осталось на той странице. Ты мне её так и не прочла.

– Брось ты эту дурацкую метафору.

– Но ты ведь сама её предложила!

– Милан, я устала от твоих вопросов.

– А я, мама, от твоего молчания.

Она застыла, и несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Я видел, что она готова взорваться, но сдерживается. Потом она совладала с собой и сказала спокойно:

– Ешь.

– Я уже сыт.

Она глянула на меня холодно, с недовольным лицом, и продолжила есть. Я встал из-за стола. Когда вернулся из туалета, она уже расплатилась. До её дома мы возвращались молча. Было от силы десять, но улицы уже опустели, и она шла на пару шагов впереди меня.

– Мама, прошу тебя. Это нелепо – ни разу нормально не поговорить, хоть чуть-чуть.

Она посмотрела на меня сурово:

– Мне нечего тебе сказать, Милан.

– Но мне-то есть. Например, я никогда не рассказывал тебе о прошлом Клода и о том, что я пережил там в последний приезд.

– Повторяю: что было, то кончено, – бросила она нетерпеливо. – Хватит думать об этом без конца. Ну как, ты заходишь? – спросила она, придерживая для меня дверь.

Секунду я колебался, но потом сказал:

– Спасибо за ужин, мама. Как прилечу в Кигали, напишу тебе.

Я развернулся и пошёл прочь, в душе молясь, чтобы она окликнула меня, позвала вернуться, чтобы мы наконец смогли поговорить, выслушать друг друга, чтобы она рассказала мне о себе, о прошлом, о том, что занимает её мысли, а я – о том, что у меня давно на сердце, чтобы мы наконец открылись друг другу, естественно, свободно, мирно. Как мать с сыном. Я молился изо всех сил, но ответом мне был только грохот закрывшейся двери в подъезд.

17

Самолёт приземлился на заре. Воздух был влажный, Кигали утопал в плотном тумане. Видимость – метров десять от силы. Когда я приехал к Евсевии, она не находила себе места. Стелла пропала.

– Я проснулась, а её нет в постели. Сходила к соседям, проверила ближайшие улицы – пусто. С тех пор как похоронили Розалию, она постоянно сбегает. Вот где ей быть? Устраивает мне адскую жизнь. Знаешь, ей скоро двенадцать, она уже не та маленькая девочка, которую ты помнишь. Всё бы ничего, но у меня с утра важная встреча. Мать говорила, что я теперь депутат? Сегодня выношу на слушания в парламенте проект закона. И уже опаздываю.

– Не беспокойся. Беги по делам. А я как найду её, позвоню.

– Спасибо, мой мальчик, только держи меня в курсе!

На террасе далёкий городской шум перекрывался щебетом птиц. Я остановился. Повсюду вокруг лежала роса. “Ты вернулся”, – пело у меня в голове. Солнце пробилось сквозь облака, открыв клочок синего неба, по которому вспышкой пронёсся ястреб. Проследив за ним взглядом, я вдруг заметил на мшистой верхней ветви жакаранды какой-то силуэт. Стелла. Я не стал окликать её, а решил взобраться на дерево сам, хотя из-за лишайника ствол был скользкий. Она была погружена в себя, взгляд блуждал в тусклом утреннем свете.

– Я должен был догадаться, что ты на своём дереве.

Стелла обернулась. Она стала прелестной девочкой-подростком: мягкие и тонкие черты, высокий лоб, светящийся взгляд больших зелёных глаз.

– Я видела, как ты выходил из такси.

Она улыбнулась печально.

– Мои соболезнования, Стелла. Мне жаль, что я не смог приехать сразу.

– Ничего. Она теперь здесь. – Стелла погладила кору. – Милан, если я попрошу тебя хранить одну тайну, ты сможешь?

– Какую тайну?

– Тайну дерева.

– Да, конечно.

– Сегодня утром я видела, как мать повсюду меня искала, на