Первая капля - Роман Золотов
Я схватил украшение, и тут же через всё ещё присоединённую нить из меня начала изливаться мана. Одномоментно в сторону диадемы мой источник вытолкнул, кажется, половину моего запаса. Руку словно пробило током, каналы обожгло быстрым выбросом.
— «Да блять, я как знала, что ты не можешь без всякой херни! Даже предмет подержать. Подержать, Рома!» — Сима начала ругаться. Но это и был показатель, что пока ничего критического не происходит.
Диадема начала деформироваться в воздухе. Я пытался отпустить, но руку словно свело. Больно не было, а вот немного страшно стало. Через секунду то, что я только что держал, превратилось в шар жидкости, висящий над моей ладонью и переливающийся металлическими оттенками. Самое интересное — я мог чувствовать этот шар своим даром металла.
— И что это такое? — спрашиваю скорее у вселенной, чем у Симы. — Почему это произошло?
— «Потому что у тебя отрицательный айкью!» — довольно агрессивно сказала она. Я даже немного обиделся. — «На обиженных воду возят. Всё, помолчи, мне надо разобраться, что это такое».
— Дя нинада ни с чем разбираца… Я ни апасный…
Совершенно незнакомый детский голос раздался в моей каюте. Он говорил протяжно, будто только начинал учиться говорить. И, судя по банальным ошибкам в речи, это было правдой. Я тут же отпрыгнул от шара и насторожился. Сима, стоящая в углу, перекрестилась:
— «Японский бог, оно меня слышит!»
— Что за ужас тут творится? — поражённо выдаю я на автомате.
— Я ни ужос… Я — мимик... — надо же, а последнее слово без проблем произнёс.
— И? — тут же спрашиваю я.
— И… Ти мой новый хазяин? — серьёзно спрашивает мимик, что в связке с его детским голосом выглядит довольно мило. — Ти дал мне маны… — хм, и это слово правильно, может, он учится. — Типерь ти мой мастир.
Я замолкаю, касаясь парящего шара одной из нитей. Шар не одёргивается; наоборот, он словно осознаёт моё прикосновение и начинает как щенок ластиться к нити. Чувствую, как поверхность под струной начинает перетекать, создавая эффект поглаживания. Ну точно щенок.
Только я подумал о щенке, поверхность шара дрогнула. Он остановился и начал перетекать, потихоньку принимая форму, похожую сначала на пластилинового щенка, но замер на миг, дёрнул не до конца сформированным ухом и начал добавлять себе деталей. Проявилась серая шёрстка с чёрными и белыми пятнышками, маленький чёрный носик и две бусинки глаз, которые тут же внимательно глянули на меня. В воздухе передо мной висел маленький чих. Он сел прямо там же, где летал, и задней лапой почесал своё ухо.
— Мастир, гяв?
Высокий щенячий лай раздался в каюте, но звучал как вопрос, будто мимик спрашивал, всё ли правильно он делает. Сима, всё это время стоявшая в углу с открытым ртом, наконец с умилением промолвила:
— «Ром, давай его оставим. Он такой милый!»
— Дя, давай миня ост-та-вим. — серьёзно и по слогам повторил мимик, видимо понимая, что сейчас решается его судьба.
— Может, ты ему и имя уже дала? — в шутку спрашиваю я.
— «Дала! Он будет Локи!» — мигом ответила девушка.
В ту же секунду, как в моей голове появилась её мысль, мимик вспыхнул серебряным светом, и из меня вытянуло ещё немного маны. Щенок погас, подлетел ко мне и лизнул в нос. Потом приземлился мне на голову и остался там лежать. Сверху раздалось:
— Конрррякт заключен, ряв. Радь познакомица мастир.
Я поднял руку к макушке и схватил щенка за холку. Его жёсткая шёрстка кольнула пальцы. Мимик застыл и поджал уши, оказавшись прямо напротив моих глаз. Я посмотрел на него, медленно перевёл взгляд на Симу, которая теперь смотрела на меня виновато, и сказал:
— Видишь… Не я один могу делать глупости. Ты тоже, оказывается, на это способна.
— «Я буду с ним гулять! Честно!» — оправдывается она.
Я лишь шутливо отмахиваюсь и опять смотрю на щенка:
— Ну привет, Локи, будем знакомы.
— Тяв.
* * *
Медблок встретил меня запахом лекарств и суетой полевого врача. Я толкнул дверь и попал в комнату, из которой сам лишь недавно вышел. Громова стояла у койки, на которой лежал тот самый парень, которого я вытащил из депо, но декан разглядывала далеко не лицо пацана. Она пристально смотрела на браслет.
Громова даже не обратила на меня внимания, когда я остановился за её спиной. Она глянула на лекаря, колдующего над парнем; тот кивнул и тихо вышел из медблока. Замок звонко щёлкнул.
— Ты можешь хоть одну задачу выполнить без сюрпризов? — раздражённо спросила она.
— Надо было его там бросить? Сорвать браслет и уйти? — сухо ответил я.
— Я не об этом…
Она обернулась ко мне, но её глаза полезли на лоб, когда она увидела Локи, гордо восседавшего на моём плече. С беспокойством она спросила:
— Решил завести питомца? Плохой выбор для боевого мага: эти собачки мрут как мухи и в мирное время, а ты решил затащить его на передовую?
— Просто подобрал по пути, — пожимаю плечами. — Будет жить при мне, ничего с ним не случится.
— Гяв, — подтвердил Локи. Мы с ним договорились, что он не разговаривает при посторонних. Он довольно быстро это понял.
Она подозрительно прищурилась и сказала:
— Дело твоё, но не говори, что я тебя не предупреждала.
— Вернёмся к основной теме? — осторожно спросил я.
Громова кивнула и продолжила:
— В целом, ты молодец. Этот артефакт, — она указала на браслет, — недавно был найден в одной из аномалий. Мы долго тестировали его свойства, но так и не пришли ни к каким выводам. Если его наденет маг, то ничего не произойдёт. Вообще, он даже не застегнётся.
— Хм… Но как он пропал? Почему оказался у бандитов?
— Утечка, — отрезала она. — Один придурок подумал, что раз артефакт ничего не делает, то можно его продать. Теперь этот идиот кормит червей.
— Справедливо. Тогда почему браслет сейчас висит на парне и почему вы его до сих пор не сняли?
Лицо Громовой темнеет прямо на глазах. Она тяжело вздыхает и поворачивается обратно к койке:
— Если его снять — парень умрёт. У него начал пробуждаться источник, и, судя по всему, причиной этому стал браслет. Так быть не должно. Ты понимаешь, что ты спас? Не обычного сироту…
— Да, да, я спас стратегический ресурс для целого государства, — недолго раздумывая, ответил я. — Если артефакт позволяет делать магов из обычных людей, перспективы открываются огромные.
В глазах Громовой мелькнуло уважение, впервые не со скепсис или ожидание. Уважение.
— А ты ещё и говорил, что не стратег, — она качает