Первая капля - Роман Золотов
Надо же, хоть тут не соврал. Больно и правда было. Правда, не телом. К этому я привык. Скребло где-то в сознании. Полчаса этот самодовольный ублюдок измывался надо мной, но не получил от меня ни капли восхищения его работой.
Очередной удар прерывается механическим звуком, и даже сквозь закрытые веки проник яркий электрический свет. Дознаватель тут же затих и удалился к стене. Фигура, вошедшая в карцер, была полностью чёрной — лица не разглядеть. Только два голубых зрачка сияли приглушённым светом:
— Пришёл-таки… — каждое слово — как наждачка: трое суток без воды, и не такое могут. — Как дела, «Отец»?
— Заканчивай, 3-А, мы нашли её. — Впервые за это время мои руки, прикованные кандалами, сжались в кулаки. — Теперь твой допрос — лишняя трата ресурсов.
— Как?.. — мой голос дрогнул. — Она же умерла у меня на руках… Как вы нашли её?
— С каких пор ты, имущество, смеешь задавать мне вопросы? — тон «Отца» был безжизненным. — Впрочем…
— Щёлк… Тзззз.
Электричество прошлось по моему телу, позвоночник выгнулся дугой, но я не издал ни звука. Когда разряд спал, я лишь холодно посмотрел на два синих фонаря. Я услышал, как сглотнул парень в углу.
— У нас есть ресурсы, о которых ты и не знал, — продолжил он, игнорируя мой взгляд.
— Я прикончу тебя, — в моём голосе не было ярости, но стоящий охранник вздрогнул. — Ты же это знаешь?
— Ты подвёл купол, 3-А, мы многое ставили на успех этой операции, — его глаза сверкнули. — А ты, мало того что потерял напарника, решил пожертвовать собой.
— Да пошёл ты…
— Сам выжил. А 4-Ц нет. — Впервые за всю жизнь я слышу в его голосе не то что раздражение, а настоящую злость. — ОНА СДОХЛА, НЕ ДОНЕСЯ ДО НАС НИ ЧЁРТА. А ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ.
Он замолкает на некоторое время, наблюдая за тем, как я сжимаю челюсть от накатившей злости. Поправляет одежду и наконец продолжает:
— Ты подвёл меня, но знаешь, в чём ирония? — задаёт он риторический вопрос. — Ты слишком хорош, чтобы просто тебя убить. Однако теперь ты слишком опасен. Что же нам делать?
— Снять штаны и бегать, — огрызаюсь я. — У тебя это неплохо получается.
Холодный смешок и очередной разряд были мне ответом. Впрочем, ничего другого я и не ожидал. «Отец» развернулся и подошёл к дознавателю:
— Отправь его в «очиститель», он ещё нам послужит.
— Но, сэр… — с явной дрожью в голосе сказал палач. — Очиститель же нестабилен… Повторные события могут…
— Да… ты прав… — «Отец» замолкает. — Кажется, у нас открывается новая программа?.. Да, точно… Засунь его туда после процедуры, он всё равно уже не будет так полезен, как раньше.
Он уже подходит к выходу, но останавливается. Меня прошибает очередной разряд. А «Отец» решает меня порадовать:
— Я ведь никогда не дарил тебе подарков. Да, 3-А?
— Их было предостаточно, — ответил я с сухим смехом. — Сколько этот урод на мне экспериментов ставил…
— Ну тогда ты не откажешься от ещё одного. Её сознание пока ещё живо.
Меня кольнула лёгкая неуверенность, затем осознание, и наконец страх.
— Не смей! Нет! Дай ей спокойно умереть.
— Еще как посмею…
* * *
Я вынырнул, словно из проруби. Тело резко дернулось наверх, но тут же с глухим стуком легло обратно:
— Ай! Годунов, твою мать! — вскрикнула Женя, пока у меня перед глазами крутились звёздочки. — Я тебя тут лечу, а ты меня прибить решил?
— А ты зачем над избитыми людьми нависаешь? — возмущаюсь я, потирая ушибленное место. — Что ты вообще со мной делала? Неужели пострадала моя честь?
Я притворно хватаюсь за грудь и получаю испепеляющий взгляд от блондинки. На мою шутку она вполне серьёзно говорит:
— Если хочешь знать, ты был в такой отключке, что «надругаться над твоей честью» могла бы и та обезьяна. Кто знает, может, она это и сделала. Сидеть не больно?
Она внезапно замолкает, смотрит на моё лицо, суёт руку в карман и протягивает мне платок:
— Вытри лицо… Ты плакал во сне.
— Что? — прикасаюсь я к щекам. И правда, влажные. Да и где-то внутри есть чувство, будто я забыл что-то важное.
— «Сима, что случилось?» — нахмурившись, спрашиваю у подруги.
— «И тебе доброе утро, дорогой, — немного раздражённо ответила Сима. — Мог бы и поздороваться для приличия».
— «Прости, прости. Доброе утро, дорогая. Не подскажешь, почему я плакал?» — искренне извиняюсь я.
— «Хмм… Судя по всему, у тебя была странная мозговая активность, которую люди привыкли называть снами».
— «А ты не записала?»
— «А я, вообще-то, проснулась только сейчас. Вместе с тобой. Ты, козёл, потратил всю ману. Всю! До самой драной копейки. Мне пришлось выключиться».
Меня поразил эмоциональный взрыв моей подруги, и я уже хотел продолжить диалог, чтобы успокоить её, но Женя не ждёт:
— Ты чего завис? — щёлкает она у меня перед лицом, проверяя реакцию. — Всё в порядке? Обиделся, что ли?
— Да какое там. Странно это просто… — я вытираю лицо полученным платком.
Мой взгляд падает на правую руку. Ха, забавная конструкция, подвешенная на карабинах, вся окутанная металлическими спицами, вшитыми прямо под кожу. Да и лёгкий писк в ушах намекает, что бой с мартышкой для меня не прошёл бесследно.
Прикрываю глаза и прислушиваюсь к своему телу, параллельно прошу Симу просканировать со своей стороны. Результаты неутешительные.
— «Тридцать четыре перелома на двадцать семь костей. Ты, Рома, просто берсерк какой-то», — замечает моя подруга.
— «Подсоби мне, а? Пожалуйста».
— «Что ты хочешь?» — с тяжёлым вздохом говорит Сима.
— «Возьми кровь в руке и скрепи ею все осколки. Эта хрень из спиц сейчас делает то же самое. Если заменим на кровь, я хоть передвигаться смогу».
— «А что… Идея».
Я почувствовал, как из почти полного источника хлынула мана. Кровь излилась из вен правой руки, что, впрочем, не доставило мне ни единого неудобства, и также прочно закрепила осколки костей. Открыв глаза, я заметил, что синева от переломов прошла, но теперь рука стала немного красноватой.
— «Сожми кровь. Сделай её плотнее».
— «Попробую».
Я ощутил, как конечность стала плотнее и даже немного тяжелее. Краснота быстро прошла, придавая руке привычный вид, если бы, конечно, не эти спицы. Лёгкое усилие — и с влажным звуком спицы открепились от осколков и вышли из моего тела. Почти все. Две я припрятал в самой руке, расположив их вдоль кости. Оружие лишним не бывает.
— Ты что творишь? — вскрикнула Женя и мягко схватила меня. Тут же из её ладоней разлился золотой свет, а на