Первая капля - Роман Золотов
— «Может. За работу».
Я успеваю поднять четверых. Двоим приходится дать пощёчину, одному — крикнуть в лицо, чтобы он наконец услышал. Пара коротких команд — и они неуклюже бегут к боксам. Я оглядываюсь.
Пётр отправляет ещё троих. Василиса всё так же стоит перед вагоном. Бледная до синевы, она не отвлекается ни на что.
— РРРАААР. — Из вагона раздаётся очередной оглушительный рев; невзначай я подмечаю, что между ревами проходит определённое время. У меня слегка кружится голова, и к горлу подкатывает ком страха, который я давлю обратно.
— «Рома, это какая-то атака. Держись, сейчас выровняю эмоциональный фон».
Встряхиваю головой и осматриваюсь.
Первое, что бросается в глаза, — Пётр. Он стоит на коленях. По щекам текут слёзы, но лицо искажено не страхом, а яростью. Он бьёт кулаком по перрону, оставляя вмятину. Ладно. Справится.
Я перевожу взгляд на Василису. Девушка лежит на бетоне без сознания. Призма исчезла. Обшивка вагона больше не укрепляется.
— Твою ж мать.
Изнутри раздаются частые удары. Но самое странное: всё это происходит в абсолютной тишине, нарушаемой только ударами.
— Бам. Бам. БАМ. — Метровые когти пробивают обшивку и начинают прорезать её, словно консервную банку.
Я пытаюсь подняться, но меня ведёт, и я невольно сажусь на одно колено. Тварь в это время заканчивает работать с обшивкой. Её когтистая лапа берётся за край дыры и нагло сворачивает металл. Не вылезая из вагона полностью, лапа тянется к лежащей без сознания девушке.
— НЕТ! — орёт Петя, наконец придя в себя.
Без слов на нём появляется чёрный облегающий костюм, и он заметно ускоряется, но я вижу: он не успевает. Я тоже, но не оставлять же девушку под атакой. Время для меня замедляется, и я начинаю думать в разы быстрее. Сима думает со мной. Проходит мгновение:
— «Это рискованно, но слушать ты меня не станешь?» — делает Сима неловкую попытку меня остановить.
— «Ты права, дорогая».
Почти две трети резерва уходят в один импульс. Сердце принимает ману без вопросов.
— ТУДУМ.
Удар сердца совпадает с шагом. Бетонная крошка взметается за спиной. Мир дёргается вперёд, а вместе с ним — я. Лапа уже почти касается Василисы. Когти дрожат — тварь спешит.
Воздух свистит в ушах. Я успеваю выдернуть один клинок, и лезвие встаёт перед кулаком.
— БАХ — Кулак вбивает клинок в когтистую лапу и откидывает её в крышу вагона. Металл лязгает. Лапа уходит вверх, оставляя на обшивке рваную полосу.
Пётр оказывается рядом через секунду. Поднимает сестру и только потом смотрит на меня:
— Годунов?! Твоя рука…
Я мельком гляжу вниз. Правая рука висит плетью. Пальцы не слушаются. От плеча до кисти разливается тупая боль, которую я стараюсь игнорировать.
— Не обращай внимания на мелочи, — говорю я, не отводя взгляда от вагона. — Мы в бою. Отнеси сестру в безопасное место.
Он лишь кивает и тут же рвётся к боксу. Быстрый парень.
Оставшийся клинок и игла выплывают передо мной, подрагивая от напряжения.
— «Отчёт», — бросаю Симе, пока есть время.
— «Правая рука вдребезги, лекари долго собирать будут. Резерв на одной трети. Один из клинков остался в теле твари, и его не вытащить. Этим ударом ты еле пробил его шкуру».
— Неутешительно… — шепчу я вслух.
Из абсолютно безмолвного вагона показывается вторая лапа. Она хватается за верх и низ дыры и тянет. Металл со скрежетом расходится в стороны.
— «Какие шансы?»
— «Минимальные, Ромочка… Минимальные».
Глава 21
Мое лицо резко обдало холодным, вонючим воздухом. Металл обшивки продолжал скрипеть под усилиями твари. Мое сердце бешено колотилось, выплевывая из себя избытки маны. Все же тот удар не прошел бесследно.
Рука висела плетью, кулак сжать не получалось. Лезвия летали вокруг меня, добавляя ситуации напряжения.
— «Рома, надо бежать отсюда. Тут не осталось людей, все в безопасности».
— «Скорей всего, если я отступлю, этот большерукий пойдет к боксу. — качаю головой. — Его стены долго не продержатся».
Она появляется чуть сбоку, не перекрывая мне обзор на вагон. Обычно расслабленные руки сжаты в кулаки, в глазах полыхает возмущение пополам с раздражением. Уверен, имей она возможность, прибила бы меня прямо тут.
— «Да с каких пор тебя волнуют другие люди? Что за самопожертвование ты тут вообще устроил?»
— «Перестань скандалить. Сейчас не время».
— «Нет, время. Ты достал! Хватит собой рисковать!»
Ох, не хотел я отвлекаться во время боя, но делать нечего:
— «Пересчитай опасность, если я не буду вступать с ним в бой, а отвлекать до момента, пока не подоспеет помощь. И оцени выгоды, которые я могу от этого получить».
Сима замолчала и задумалась. Спустя мгновение ее лицо исказилось в замешательстве, она посмотрела прямо на меня:
— «Ты как это продумать успел? Шансы выживания повышаются до пятидесяти трех. А выгоды…»
Она резко развернулась к вагону. Пока мы общались, тварь не ждала — в дыре уже показалась ее морда. И посмотреть там было на что: у меня даже мурашки пробежали по спине. Мутировавшая огромная обезьяна.
Рога утыкались в еще не развороченную крышу. Костяная пластина полностью закрывала глаза твари, которых, скорей всего, просто не было. Как и губ. Огромные клыки торчали в разные стороны из ее пасти. Слюна стекала вниз, а сама макака водила мордой из стороны в сторону, наверняка ища, кем бы перекусить. Если эти монстры вообще едят, а то кто их знает?
Тварь резко дернулась головой в сторону боксов и подозрительно притихла. Пара секунд абсолютной тишины, и с еще большей яростью начала разрывать обшивку вагона, стремясь в сторону людей.
— «Ром, заметил? У нее глаз нет».
— «Угу…»
Значит, не зрение. Слух. Запах. Возможно вибрация пола. Я смотрю на то, как она поводит мордой, и до меня доходит: она не просто рыщет, она принюхивается и ловит эхо. А ещё она уже поняла, что люди не здесь. Я смотрел, как её морда медленно поворачивается из стороны в сторону, как ноздри на костяной пластине раздуваются, втягивая воздух. Уши дёргались на каждый шорох. Она не видела нас, но знала, что мы где-то рядом.
— «Сима, она идёт на звук и запах. Если не заткнём её сейчас, она просто переберётся к боксам по крышам вагонов».
— «Да, давай-ка проверим, может мы можем его просто убить?».
Беззвучно, последний из клинков метнулся к монстру, целясь прямо в его пластину, туда, где были видны щелочки носа.
— Дзинь. — Лезвие отскочило от обезьяны, на что последняя даже не обратила внимания, лишь на секунду остановившись и почесав макушку.
— «Да она прочнее танка, блин». — довожу до Симы свое