Первая капля - Роман Золотов
Несвойственная девушке мягкость заставляет Никиту взять себя в руки. Он поворачивается к Жене, и она понимает, что парню сейчас нелегко. Он произносит:
— Держи его… пожалуйста.
— Не сомневайся. Сделаю всё, что могу.
Золотой свет разлился из рук девушки, начав потихоньку восстанавливать травмы беловолосого мага. Никита уже второй раз поражается. Этот язвительный и дерзкий парень всегда готов броситься в опасность, не имея никакого плана. Тогда на дороге он спас Никиту. Сейчас он в одиночку отправился помогать людям, которые совсем недавно оскорбляли его…
— Зачем?.. — тихо прошептал он.
Ещё немного он посмотрел на лицо друга, затем развернулся и пошёл к Громовой. Рома в надёжных руках. И пока никто не видел, эти надёжные руки мягко провели по щеке Годунова.
— Хрен ты сдохнешь… Понял? — прошептала Женя.
Никита шёл к Громовой. Достаточно было одного взгляда, чтобы люди, попадающиеся ему на пути, отступали. Он осмотрелся. Его команды, данные ранее, уже исполнялись. Часть солдат стояла у развороченного товарняка и пыталась отцепить его от основного состава. Часть снимала убитую тварь с балки. Часть направилась в бокс, чтобы подготовить новую партию вооружения и заменить повреждённый вагон.
Ему не впервой было давать указания. Отец с детства учил его правильно распоряжаться человеческими ресурсами. Но сейчас, сейчас молодого Воронцова распирал гнев. Гнев на конкретных людей.
— А, Воронцов, закончил наконец? — произнесла декан. — Как там с работами по восстановлению, поезд сможет отправиться вовремя?
— Это всё, что вас волнует? — проигнорировал он её вопрос. — С вами мы отдельно поговорим, почему «Молчун» оказался в изолированном вагоне. Вагоне поезда, который везёт абитуриентов в академию. Где близнецы?
— Ты забываешься, мальчик. Я твой командир.
— Нет, вы мой декан. А вот я, — Никита посмотрел ей прямо в глаза, — я командир своего отряда. И сегодня вы подвергли одного из моих людей опасности. Повторяю. Где близнецы?
Напряжённая тишина повисла над перроном. Оба стояли и сверлили друг друга взглядами. Пока Громова наконец не ухмыльнулась:
— Молодец, ты станешь хорошим командиром.
— Да к чёрту вашу похвалу. Где близнецы?
— Это была не похвала.
Смерив Никиту взглядом, декан наконец сдалась и молча указала рукой на бокс, но всё же решила добавить:
— Всё произошедшее здесь должно остаться в тайне. Это не мой приказ. Это пожелание императора.
— Мне плевать, — отрезал раздражённый Никита, но осёкся и добавил: — Я вас услышал, никто не узнает о произошедшем.
Покачав головой, Громова сказала:
— Как успокоишься и Роман встанет, я постараюсь вам всё объяснить. До тех пор… Не наделай глупостей.
— Ладно, — Никита замолчал, но всё же решил сообщить: — Направьте дополнительную бригаду на замену состава, как его заменят — увеличьте количество грузчиков. Тогда поезд будет готов к отбытию.
Сделав доклад, он не стал дожидаться ответа и сразу направился в бокс. В дверях его ждал Пётр. На лице ни грамма смущения, ни грамма сожаления. Это взбесило Никиту ещё больше.
— Где ты был? — без приветствия спросил он.
— Защищал свою сестру. Если бы тварь прорвалась…
— Заткнись. И слушай.
Глаза Петра полезли на лоб. Ещё полчаса назад он видел в Никите только мажора, который отыгрывал роль доброго командира, — и это бесило его ещё больше. Сейчас перед ним стоял собранный командир, высказать которому что-то против он не решился. Невольно подобрался, готовый к драке, но первым не полез.
— Ты жаловался на плохую жизнь, — холодно начал Никита. — На долги, на несправедливое отношение…
— Тебе-то что? — огрызнулся Пётр.
— Я сказал, молчи.
Он уже хотел возразить, но командир продолжил:
— Знаешь, что первое сделал тот, кого ты презирал? — Никита шагнул ближе. — Он пошёл к вам. Отправил за помощью лекаря, а сам пошел в пекло. К вам. Потому что знал, что вы можете быть в опасности.
— Откуда ты…
— Я не договорил. — с видимым раздражением прервал его Никита.
— У человека, который пришёл к вам на помощь, жизнь была гораздо хуже, но он нашёл в себе силы не сломаться, — он горько усмехнулся. — Он ведь не врал в столовой. Но вы обижены на весь мир…
Никита отвернулся и взглянул на «Молчуна», которого солдаты почти сняли с балки. Гнев прошёл, а от него осталась только опустошённость.
— Как Василиса? — внезапно переключился он на другую тему.
— Перенапряглась. Сейчас спит, — на автомате ответил Петя. Но мыслями он был где-то в другом месте.
Никита несколько секунд молча смотрел Петру в глаза. Вздохнул и сказал:
— Петя, я не желаю тебе зла. Как и остальные в команде. Можешь делать что хочешь, но если ещё хоть раз подобное повторится — я лично тебя прикончу.
Никита уже собирался уйти, как Пётр произнёс:
— Он спас её… Без него Вася бы умерла.
Воронцов замер и снова посмотрел на парня, ожидая продолжения.
— Я виноват, но я не мог оставить свою сестру без охраны… Как… Как он проснётся, я хочу с ним поговорить. Один. Васе знать не обязательно.
— Как хочешь. Это твоё дело, — пожал плечами командир и пошел в сторону где лежал его друг.
Петр сел рядом с дверью, ведущей к его сестре. Он не стал заходить внутрь. В его голове крутились разные мысли. Взгляд то и дело падал на тушу монстра, которого убил этот Годунов. Петя не собирался возвращаться в бой. Люди были спасены, так зачем же этот парень остался с ней сражаться? Было очевидно, что они ничего не смогут сделать этому Молчуну…
Но он победил, и это задело Петра еще больше. Он всегда гордился своей силой, но оказалось, что его сил совершенно недостаточно даже для того что бы защитить единственного дорогого ему человека.
— Я стану сильнее. — сжал он кулаки, в абсолютной тишине — Никогда больше я не дам быть тебе в опасности.
Наконец он поднялся, отряхнулся и сделал первый шаг в сторону где лечили того парня, который так поразил его сегодня.
Глава 22
* * *
— Где она? — безэмоциональный вопрос сопровождается ударом по моему лицу.
Молчание будет ему ответом. Этот дознаватель простая шестёрка, ещё я подобным не отвечал.
— Я спрашиваю! ГДЕ. ОНА?
Ещё один удар, на этот раз дубинкой по рёбрам. Нужно просто выдохнуть в определённый момент, и боли будет меньше.
— Тьфу. — Мой плевок летит в лицо дознавателя. А я даже не открывал глаз.
— Ах ты, мразь! — в мою скулу прилетает удар огромной ручищей. Бугай немного успокаивается.
— Знаешь, Третий… Ты всегда меня бесил, — говорит он, и я слышу