Первая капля - Роман Золотов
— Петь… успокойся… мы справимся, — шепчет ему Вася.
— Вы хотели узнать? — Пётр обводит нас взглядом. — Ну так знайте. Мне нечего скрывать. Только не надо делать вид, что вам интересно, или что вы сожалеете. Мы все тут знаем, что это ложь.
Жаль этого парня. Мне хорошо знакомо его положение. Я был имуществом корпорации, только между нами есть большое отличие. У него есть вариант выйти из этой системы. У меня не было, но рассказывать ему об этом не стоит.
— Знаешь, — начинаю я, совсем не стесняясь в выражениях. — Можно долго плакать о тяжёлой судьбе. Можно долго злиться на других за то, что их стартовые условия лучше, чем твои. А можно просто закрыть рот и выгрызть своё…
Пётр вскакивает, смахивая своей огромной ручищей половину посуды со стола, и рычит, глядя мне в глаза:
— Да что ты можешь знать, высокородный урод? А? ЧТО. ТЫ. МОЖЕШЬ. ЗНАТЬ? На тебя хоть раз смотрели как на вещь? Как на досадную помеху?
Он сжимает кулак, и в нём появляется длинный меч, который Пётр держит одной рукой, словно палку. От него веет силой.
— Как на придаток к твоей магии? — угрожающе заканчивает он и разжимает кулак. Меч, как и давление, пропадают.
— Да. — В моём голосе проскакивает усмешка, но лицо абсолютно гладкое. — Но я же потерял память. Что я могу об этом знать?
— Удобная отговорка. И ничего более. — Пётр оскаливается. — Все вы одинаковы, ни до кого вам дела нет, кроме своей драгоценной тушки. Начнёшь оправдываться? Или скажешь, что тебе есть до нас дело?
— Нет, — смотрю ему в глаза. — Мне искренне плевать на вас. Но хочешь ты того или нет — мы команда. Так решили, в том числе и за нас. Мы в одной лодке, я бы даже сказал, до конца обучения. И если ты и Василиса решите быть с нами, я мог бы вам помочь.
— Нам не нужна твоя помощь. — Он прожигает меня взглядом. — Мы не намерены выпрыгивать из одних долгов в другие.
— Пётр, ты не понимаешь, о чём он говорит, — пытается встрять Никита. — Он просто хотел…
— Да ладно? «Сказал наследник одного из богатейших родов империи». Тяжело тебе было жить? — защищает брата Вася; в её глазах злости не меньше, чем у Петра. — Говоришь, что мы ничего не понимаем? Да вы приберёте нас к рукам за бесценок, стоит нам только расслабиться…
— Хватит, Вась. Бессмысленно пытаться доказать солнцу проблемы муравьёв. Я наелся, пошли отсюда. — Отворачивается Петя.
— Не приставайте к нам, если не знаете, о чём говорите, — бросает Василиса и разворачивается вслед за братом.
Мой голос догоняет их в оглушительной тишине:
— Однажды вы поймёте: не все вам враги. Если захотите, я буду готов обсудить с вами детали. У вас есть будущее, но в одиночку вы не справитесь, — говорю я и почти неслышно добавляю: — За спрос денег не берут.
На мою фразу Пётр резко разворачивается и уже хочет что-то сказать, но натыкается на мой взгляд и замолкает. В его глазах ещё кипит злость, но под ней мелькает другое — недоверие и, кажется, вопрос. Он пренебрежительно отмахивается и выходит. Дверь в столовую хлопает, и мы остаёмся втроём.
— Ром… — дёргает Женя меня за рукав. — Зачем ты так жёстко с ними?
— Они уже давно поняли, что мир не сахарный дворец, — перехватываю её ладонь в свою. — Если говорить с ними мягко, они не поверят. Сейчас есть шанс, что они остынут и придут обсудить детали. Не сегодня, конечно. Возможно, вообще не скоро. А может, и не придут, но тогда я буду настаивать на их замене.
— А почему бы не заменить их сейчас? — немного наивно спрашивает блондинка. — Они же уже показали своё отношение.
— Потому что они сильны, — не глядя на нас, произносит Никита.
— И потому что они нам не доверяют, а не ненавидят, — добавляю я. — Они тоже достойны быть свободными.
— Ладно. Пошли отсюда. Я пойду извинюсь перед работниками за беспорядок. Встретимся возле жилых вагонов.
Помахав на прощанье, мы с Женей выходим из столовой и идём к назначенной точке. Девушка всю дорогу не находит себе места рядом со мной, и приходится идти молча. В любом случае если она не возьмёт себя в руки в ближайшее время, я с ней поговорю.
Уже заворачивая на перрон, слышу оглушительный рев. Нет. РЕВ. Стены трясутся, с потолка сыплется штукатурка. Чуть не потеряв равновесие, я успеваю удержать Женю.
— «Сима, что происходит? — мысленно спрашиваю я. — Предположения».
— «Рев незнакомый. Но по силе сравним с ударной волной от взрыва. Скорей всего, магозверь».
— «С какого перепугу магозверь оказался в центре Москвы? — тут на меня накатывает осознание. — Тот, сука, контейнер. То-то он такой бронированный был».
— «Скорей всего, ты прав»…
— Женя, дуй за Никитой, пускай поднимает охрану и бегом к нам.
— А ты?
— Я пойду туда, Ивановы скорей всего уже на месте. Да и грузчики могли не успеть уйти.
— Не надо, давай дождёмся…
— Не спорь.
Я срываюсь с места. Женя что-то кричит вслед, но я уже вылетаю на перрон.
Передняя часть почти пуста. Дальше, у состава, мечутся люди. Я бегу вдоль вагонов, пока впереди не показываются две фигуры. Пётр отгоняет рабочих к боксам, размашисто указывая рукой в сторону выхода. Василиса стоит почти вплотную к одному из вагонов — тому самому, бронированному. Перед ней вращается прозрачная квадратная призма, от которой к металлу идут волны маны. Обшивка гудит, но держится.
Вагон содрогается от удара изнутри. Внутри что-то бьёт по металлу — тяжело, размеренно, без ярости. Пока без ярости.
Я подбегаю к Петру.
— Доклад, — без предисловий говорю я.
— Я не твой… — хочет отшить меня Петя.
— Сейчас не время. — перебиваю его, за что получаю гневный взгляд, который быстро сникает.
— Какая-то тварь сидит в вагоне, судя по силе — Десятник. — Из вагона опять раздаётся рев. — Вася укрепляет обшивку, но надолго нас не хватит. Минуты две, если повезёт.
— Я отправил Женю за подкреплением, она найдёт Никиту, и они придут сюда с охраной. Нужно просто продержаться.
— Принял. Я займусь эвакуацией.
— Я тебе помогу.
Мы киваем друг другу и разбегаемся. На перроне ещё остаются люди: кто-то замирает, кто-то мечется без направления, кто-то просто сидит на бетоне и смотрит перед собой.
— «Да что тут творится?»
— «Может, рев как-то