Первая капля - Роман Золотов
— «Сначала тест», — безапелляционно говорит она.
Мана свободно бежит по каналам левой руки. Сима хмыкает каждый раз, когда волна натыкается на препятствия. Лёгкий толчок — и поток становится резвее. Каждый затор рассасывается. И я вижу, как на проекции появляются новые каналы. Боли нет.
— «Левая готова. Иду дальше», — сообщает подруга.
Холодок перетекает в плечо. Затем в шею. Я чувствую, как мана пробивает путь сквозь плоть. Странно. Будто внутри меня прокладывают дорогу. Медленно. Осторожно.
— «Шея есть. Иду в голову».
Я невольно напрягаюсь.
— «Расслабься, говорю», — с нажимом говорит Сима.
Холод поднимается к вискам. Растекается по затылку. Я чувствую, как что-то щёлкает где-то внутри. Как каналы очень аккуратно прорастают в мозгу. Мерзковатое ощущение. Когда дошли до глаз, зрение засбоило: сначала яркая вспышка, затем кромешная темнота, и когда я уже собирался начать паниковать, оно вернулось, но вернулось каким-то другим, чётче, чем было.
— «Не отвлекайся, потом с обновлениями разберёмся», — предостерегла она меня. — «Голова готова. Каналы в коре закреплены. Теперь вниз».
Сима ведёт ману вниз по позвоночнику. Я чувствую, как холодок скользит между лопаток, растекается по рёбрам, огибает каждую кость. Внутри что-то мягко щёлкает, расправляется, будто после долгого сна. Она только изредка хмыкает, и тогда я ощущаю лёгкий толчок — очередной затор рассасывается. Грудная клетка, живот, таз, правая рука. От Симы не укрывается ни одна часть тела.
Мана идёт дальше, в ноги, и я перестаю следить за проекцией. Просто закрываю глаза и позволяю этому происходить. Странное чувство, будто меня изнутри перестраивают во что-то другое.
— «Всё, — через час голос Симы звучит откуда-то сверху. — Готово. Я замкнула каналы в единую сеть и закрепила их на источник. Система стабильна, но нужны тесты. Можешь расслабиться… — она замолкает и затем переходит на свой обычный тон. — Поздравляю, Ромашка. Ты теперь полноценный маг».
Эта операция забрала последние силы. Вместо ответа я прикрыл глаза… Спать, я хочу спать…
Сима, заметив моё состояние, лишь прошептала:
— «Спи, Ромочка, — кто-то коснулся моих волос. — Ты заслужил: завтра будет новый день, завтра мы станем ещё сильнее».
* * *
Ко мне в комнату врывается Никита, тормошит меня со всей доступной ему силой, а сил у него немало. Не выдержав такого обращения, я прямо из положения лёжа провожу захват его ладони, вскакиваю и заламываю ему руку за спину, чуть надавливая:
— Брейк, брейк! — орёт Никита. — Ты не просыпался, а там такая веселуха началась. Не хотел, чтобы ты всё пропустил.
Широко зевнув, отпускаю Никиту, который сразу же начинает растирать руку. Потираю глаза и спрашиваю:
— Чего там такого весёлого, что ты решил меня разбудить?
— Новички, — он зловеще улыбается. — Дима с парнями уже начали свою игру. Пошли быстрее.
— Дай мне пять минут. Скоро выйду, — окончательно проснувшись, говорю я. — А Женя проснулась?
— Я к ней не пойду, — замотав головой, прошептал Никита. — Она меня до смерти залечит.
— Справедливо…
— Слушай, — он наконец закончил приводить руку в порядок. — А ты что, быстрее стал? Да и сильнее… Немного, конечно, но раньше ты бы меня не поймал так просто.
Никита с подозрением осматривает меня, но потом смягчается:
— Нет, прости, — отмахивается он. — Лезу не в своё дело.
— Да я не скрываюсь, — начинаю я разминку, чтобы проверить новые границы возможностей. — Я вчера каналы закончил формировать.
— Чего? — Никита открывает рот. — Ты со мной без каналов спарринговался? А как ты ману-то использовал?
— Одной рукой… — несколько смущаюсь я. — Пытался колдовать до их формирования…
— Псих… — он выходит с ошеломлённым лицом, закрывая дверь. — Просто псих…
Сима появляется из воздуха в тренировочном костюме. Начинает вести мою зарядку, стандартный комплекс упражнений для агента. Итог: я и правда стал чуточку сильнее. На очередном упражнении Сима внезапно выныривает из приседа и бьёт ногой вверх, демонстрируя отличную растяжку. Я успеваю увернуться, а клинки, вылетев из пояса, уже утыкаются в то место, где она стоит.
— Молодец. Реакция стала получше. — Блокнот появляется в её руках. Она делает пометку. — Да и клинки пободрее стали. Думаю, — она прикусывает карандаш, — процентов на пятнадцать ты усилился.
— Нехило так-то, — замечаю я.
— А то, — кивает Сима и пропадает, когда я моргаю. — «Умывайся и пойдём посмотреть на этот балаган».
Следую предложенной стратегии. Поправляю помявшуюся от сна одежду и выхожу в гостиную. Никита развалился на диване. Жени не видно, вот ведь барышня… Проходя мимо её двери, пару раз громко стучу. В ответ с той стороны доносится глухой стук. Она чем-то запустила. Но я стучусь ещё раз и решаю предупредить:
— У тебя десять минут. Если не успеешь, на завтрак пойдёшь одна.
Приглушённый стон отчаяния с той стороны и тихое шуршание одежды показали, что меня услышали. Я пошёл в ванную и быстро умылся. Вернувшись к Никите, плюхнулся в кресло.
Спустя пять минут дверь в комнату Жени со свистом распахнулась, ударившись о стену. Она её с ноги, что ли, открыла? Мы с Никитой притихли, наблюдая за этой картиной. Девушка вышла безупречная и без слов пошла в ванную, хлопнула дверью — послышался щелчок.
— Не повезёт её мужу… — протянул Никита и зачем-то посмотрел на меня.
— И не говори.
Женя вышла из ванной с видом человека, готового к бою, а не к завтраку. Мокрые волосы собраны в тугой хвост до ягодиц, на лице ни следа сна, только лёгкое раздражение. Она окинула нас подозрительным взглядом и молча направилась к двери.
— Чего расселись? — бросила она через плечо. — Вы хотели есть или как?
Никита хмыкнул и поднялся, я за ним. Мы тут же попали в поток.
Абитуриенты заполнили приемную комиссию ещё ночью, а сейчас, к завтраку, их стало ещё больше. Коридор напоминал муравейник: кто-то торопливо листал конспекты, вцепившись в них, как в спасательный круг; кто-то стоял кружком и громко, с показной небрежностью, рассказывал, как он «в одиночку прошёл аномалию» и «разложил трёх тварей одной левой». Рядом парень в форме доказывал девушке, что родовая магия — это «пережиток», а настоящий маг учится сам. Девушка кивала, но в глазах — абсолютное безразличие к его словам.
Мы лавировали между ними, и я ловил на себе взгляды. На Никиту смотрели с интересом, видимо, его многие знали, потому что он то и дело кивал проходящим аристократам. На Женю — с любопытством и лёгкой завистью, особенно девушки; парни при виде Жени забывали обо всём на свете, провожая её глазами.
На меня же… Ну, с недоумением: