Первая капля - Роман Золотов
Первый этаж жил своей жизнью: люди сновали между магазинами, толкались у эскалаторов, сидели в открытых кафе. Обычные люди — не маги, не аристократы, ну почти. Женщина катила коляску, парень что-то объяснял девушке у витрины с обувью, старик читал газету, не замечая шума.
— «Смотри-ка, — заметила Сима, — обычная жизнь. Никаких тебе аристократических замашек. И где только прячутся все эти князья и графы?»
— «Видимо, выше. Как всегда», — мысленно ответил я, посмотрев на третий этаж.
— Ром, смотри! — Женя дёрнула меня за рукав и указала на вывеску с мороженым. — «Полярная звезда». У них, говорят, самое лучшее мороженое в Москве. Купи, а?
Она посмотрела на меня своими голубыми глазами, и в них читалось настоящее требование. Она что, пытается из меня верёвки вить?
— Ты серьёзно? — я поднял бровь. — Мы вышли за покупками, а не на прогулку.
— Ну и что? — она скрестила руки на груди. — Между прочим, мог бы и помочь такой красивой девушке. Тем более я есть хочу. Ну пожалуйста.
— Ты только что ела.
— Это был салат, — с отвращением произнесла она. — Салат не еда.
Никита, до этого молча изучавший витрину с какими-то кожаными ремнями, обернулся и, подойдя ко мне, коротко шепнул:
— Купи ей мороженое, Ром. Дешевле выйдет, чем слушать её нытьё.
— Предатель, — бросил я ему.
— Реалист, — пожал он плечами, отстранившись.
Женя уже подпрыгивала на месте, глядя на витрину, где крутились изображения рожков и стаканчиков, то и дело стреляя в меня глазками. Сима засмеялась:
— «Она тебя обвела вокруг пальца. Ты это понимаешь, да?»
— «Ага. Но спорить с ней — себе дороже. Она же не отстанет, так ещё и пилить начнёт».
Я вздохнул и направился к прилавку. Продавщица — миловидная девушка с бейджиком «Алёна» — улыбнулась.
— Что желаете, господин?
— Эй, «госпожа», — подозвал я Женю. — Что хочешь-то?
— Фисташковое, — серьёзно сказала она, явно намучившись с выбором. — А ты будешь?
— Неа.
Женя надулась, показала мне язык и отвернулась. Пока она томилась в ожидании, я обернулся к Никите. Тот уже отошёл к соседнему магазину — вывеска гласила «Оружейная лавка „Стальной клык“». Он стоял, прижавшись носом к стеклу, как ребёнок у витрины с игрушками.
— Никит, ты идёшь?
— Секунду.
Он не двигался. Я подошёл ближе. За стеклом на бархатных подставках лежали клинки, кинжалы, несколько луков и даже приличного размера булава. Ценники отсутствовали.
— Нравится? — спросил я.
— Смотри, вон тот, — он ткнул пальцем в короткий меч с чёрной рукоятью. — Это же «Ночной жнец». Работа мастера Ремизова. Такие делают только на заказ, и очередь расписана на год вперёд. Представляешь?
— Представляю, — я прищурился. — Дорого?
— Полмиллиона, — на автомате ответил он. — Но зато какие полмиллиона… — он отстранился от витрины. — Давненько я тут не был. Хорошо иногда вот так вот просто погулять, — философствует друг.
Женя с мороженым в руках уже подошла к нам. Она слизнула шоколадную шапку и позвала нас дальше. Мы двинулись вглубь. Второй этаж оказался чуть спокойнее. Здесь было меньше суеты, больше дорогих бутиков с одеждой, ювелирными изделиями, книгами. Люди здесь выглядели побогаче. Мы не стали тут задерживаться и побрели за Никитой, который уверенно вёл нас на третий этаж.
Эскалатор вынес нас на площадку перед стеклянными дверями, за которыми виднелись витрины, заметно отличавшиеся от тех, что внизу: тёмное дерево, приглушённый свет, минимум вывесок. Никакой кричащей рекламы. Только сдержанное золото и серебро.
У входа стоял высокий мужчина в тёмном классическом костюме. Его взгляд скользнул по нам, задержался на Никите, потом на мне, в конце концов остановился на Жене.
— Представьтесь, пожалуйста, — вежливо сказал он.
Никита молча поднял правую руку. Я последовал его примеру. Женя — тоже. Мужчина всмотрелся в каждого, потом открыл лежащий на стойке журнал в кожаном переплёте и сделал две пометки. Задумался, достал из-под стойки книгу, что-то в ней нашёл и посмотрел на меня:
— Годунов? — переспросил он, сверившись с записями.
— Да.
— Проходите, — он кивнул, но в его голосе больше не было уважения. Хотя, глядя на моих спутников, взгляд его заметно менялся. Лицемер.
Женя тоже это заметила и одарила его презрительной усмешкой. Охраннику было всё равно. Никита не заметил этой молчаливой перепалки и шагнул внутрь.
Я мягко коснулся плеча Жени. Она вздрогнула — совсем чуть-чуть — и обернулась с немым вопросом. Я качнул головой: не стоит нагнетать. Мы вошли.
Магазинов было мало. Вместо десятков витрин — пять или шесть, и каждая занимала целое пространство. За стеклом не было ценников — только предметы, выставленные как музейные реликвии. Клинок с рунной гравировкой. Кольцо с камнем, внутри которого закручивался свет.
Людей было совсем немного. Пара мужчин в строгих костюмах о чём-то тихо переговаривались у витрины с кинжалами. Женщина в тёмно-синем платье рассматривала украшения. И бугай, с которым я не хотел бы сегодня видеться. Но кто меня когда-то спрашивал, верно?
Он поднял глаза, когда мы вошли, и на секунду задержал взгляд на Никите, потом перевёл на Женю и беззвучно удивился. Мне он не уделил никакого внимания.
— Ба… Какие люди, — он закрыл журнал, поднялся и неспешно подошёл к нам. — Евгения Олеговна, — полупоклонился он. — Что вы делаете в столь неприятной компании?
— Мне кажется, я сама вольна выбирать, какая компания мне приятна, Богдан Васильевич, — холодно процедила наша спутница. — Или у вас есть какие-то разногласия с данными господами? — вопросительно кивнула она на меня и Никиту.
— Ну, скажете тоже, — он сухо рассмеялся. — Какие у меня могут быть проблемы с наследником враждебного мне рода и его дворовой собакой?
Никита уже хотел что-то ему сказать, но я шепнул ему:
— Я разберусь.
Поправил рубашку и встал перед Женей.
— Знаете… Богдан Васильевич. Дворовые собаки могут и глотку перегрызть, если их провоцировать, — рассматривая свои ногти, сказал я Пескову. — Так что советую извиниться перед нашей спутницей и спокойно удалиться… Пока кто-то вам случайно глотку не перегрыз.
— Ты мне угрожаешь? — без эмоций спросил Песков.
— Да что вы, — я пару раз хлопаю его по плечу. — Что вы, в самом деле. Это был дружеский совет…
— Ром, я и сама могу… — Женя пытается встрять, но Никита что-то ей шепнул, и она замолчала.
— Мы же будем учиться вместе, — наконец заканчиваю я фразу, но с мягким нажимом добавляю в конце: — Но моим советом воспользоваться стоит.
— Не воспользуюсь, — грубо рычит он, поднимая ладонь вверх. На ней начинают собираться маленькие песчинки, довольно резво формируя песчаный шар. — И что ты мне сделаешь? А,