Первая капля - Роман Золотов
— Поэтому мы привозим подобные вещи в экранированных кейсах и только доверенными лицами, — продолжил он. — Я подмастерье, вот мне и поручили эту работу. — В его голосе проскочила скука. Ему явно не нравилось заниматься подобным, но выбора ему не давали.
— Хмм, — протянул я и присмотрелся к кейсу. — Предмет, который может экранировать от обнаружения? Из чего он сделан?
— Секрет рода, ваше благородие, — пожал он плечами, но тут же продолжил: — Приступим?
Никита стоял рядом с ироничной усмешкой на губах. Уловив моё внимание, он тут же спрятал её и сказал:
— Ну чего же ты ждёшь? Давай скорее. Мне уже не терпится посмотреть на твоё оружие.
— Ты прав. Пройдёмте, уважаемый, — обратился я к парню. — Тут не место для столь... важного момента.
Оружейник кивнул и последовал за нами. Идём молча — он, кажется, не намерен с нами общаться. Заворачиваю в беседку в саду. Там как раз есть столик. Парень садится и выжидающе замирает.
— Да, пора. Открывайте, — с нетерпением говорю я.
Замки глухо щёлкнули, и крышка поднялась. Парень повернул кейс ко мне, и мы с Никитой присвистнули.
На чёрном бархате лежали два чернёных лезвия — их поверхность, казалось, поглощала свет. И если бы не кровосток, они слились бы с подложкой. Я провёл по одному из них пальцем. Холодный, безжизненный металл не отреагировал. В том же отделении заметно выделялась массивная серебряная игла. Взяв её в руки, я проверил баланс... Идеальный.
— Выглядит опасно, — подал голос Никита. — И красиво.
— Это ты ещё не видел, на что они будут способны в моих руках, — говорю в шутку.
Оружейник скучающе сидит за кейсом. Тот смиренно ждёт, пока мы налюбуемся. Но, уловив момент, наконец говорит:
— Коснитесь их своим даром и влейте в них ману. На первичную инициацию тратится больше, чем обычно, так что не переживайте, это нормально. Потом они будут слушаться только вас, — поясняет он.
Чувствую нетерпение Никиты и Симы. Выпускаю три нити и касаюсь ими лезвий. Клинки вздрагивают и медленно взлетают, останавливаясь у моего лица. Через струны провожу к ним ману. И клинки вспыхивают кровавыми узорами. Даже спица покрывается неизвестными письменами, начертанными резким почерком. Никита открыл рот от зрелища, а у парня впервые появился интерес в глазах. Я подаюсь вперёд с немым вопросом.
— Так и должно быть? — уточняю.
— Символы всегда разные. Это как подпись вашей маны, — отмахивается он от одной части вопроса. — Но обычно при инициации подобного оружия у одарённых металлом узоры вспыхивают серебряным. — В его глазах вспыхивает любопытство. — Вы не маг металла?
— Я двухдарник, — поясняю я ему. — Это проблема?
Он заметно расслабляется, но в его глазах появляется уважение пополам с завистью.
— Нет, тогда всё в порядке. Это лишь показывает, что магия крови у вас доминирующая, — успокаивает он меня.
Больше не обращая внимания на окружение, продолжаю закачивать в клинки ману. Узоры начинают светиться сильнее, и вот уже, кроме красного, пробивается и серебряный свет. Впрочем, символы не меняются.
Вздох. Я услышал первый вздох металла. Метафорически, естественно, но не менее значимо. Клинки ожили, и я почувствовал с ними связь. Это было великолепно и странно одновременно. Сима прошептала:
— «Рома, я тоже их чувствую, — удивлённо сказала она. — Они как дети».
— «Ты тоже? Они как живые? Мне не показалось?»
— «Думаю, да. Но стоит разобраться. Попробуй направить их».
Символы уже погасли, но по вязи будто текла красная река, заполняя каждую канавку, оставленную письменами. Я отсоединил нити, но клинки так и остались висеть. Прикрыл глаза, но мог с точностью до миллиметра сказать, где они находятся. Открыл глаза и просто подумал, чтобы спица подлетела ко мне. И, видимо, я не до конца точно представил картинку, потому что она сорвалась с места и за мгновение оказалась прямо перед моим зрачком. Я заворожённо следил за остриём, которое весело крутилось вокруг своей оси. Но у меня страха не было. В отличие от Никиты и подмастерья.
Никита вскочил с мечом в руке, а паренёк отшатнулся и побледнел.
— Всё в порядке, — жестом остановил я замахивающегося Никиту. — Не справился с управлением.
— Не справился? — Никита опустил меч, но не расслабился. — Она у тебя перед глазом крутится. И выглядит это угрожающе.
— Она моя. Она не может меня убить.
Мысленной командой отодвинул спицу от себя и заметил дерево метрах в тридцати. Маленькая ёлочка спокойно стояла рядом со стеной. Короткий импульс, и спица метнулась к стволу. Пролетела его, даже не заметив, ловко развернулась в воздухе и ещё раз влетела в него. Не успев сделать вираж, попала в каменную стену и пробила её насквозь. Сима сразу дала отчёт:
— «Я заметила, что при каждом её ударе у тебя пустеет источник. Немного, но пустеет. А когда она пробила стену, улетел где-то один процент. Чем твёрже объект, тем больше маны она тянет у тебя на удар».
Парень уже вернул себе деловой вид, но лицо его ещё оставалось бледным. Он открыл рот и спросил:
— Господа? Если вас всё устраивает, я хотел бы закончить на этом. — Он покосился на всё ещё парящие клинки, наверняка думая, что я могу случайно запустить их и в него. — К слову, мы подготовили и ножны для них.
Он протягивает мне добротный кожаный пояс с серебряной пряжкой в виде дуба, тремя кармашками и петелькой. Для основного клинка, что ли? Я беру его и, недолго думая, надеваю. Короткая мысль, и клинки послушно залетают в кармашки. Спица, прилетев, опускается в чехол. Представление закончилось.
— Да, вы правы, — киваю я на его предыдущую фразу. — Работа чудесная. Передайте, пожалуйста, моё восхищение мастеру, — сообщаю я парню. — Вопрос с оплатой решён?
Парень кивает и говорит:
— Его сиятельство уже всё оплатил. Ваше восхищение станет для мастера настоящей радостью. Если вы вдруг захотите воспользоваться нашими услугами ещё раз, наши двери всегда будут открыты. Можете звонить мне напрямую.
Протараторил он, протягивая визитку, затем развернулся и бросил:
— Хорошего дня, господа. — И поспешно ушёл.
Никита лишь хмыкнул и сказал:
— Напугал ты его, Ром, — посмеивается он. — Ты такими темпами новых друзей не заведёшь.
— Не, ну а что он такой нежный? Я просто спицу рассматривал.
Разглядываю визитку. Род Савельевых. Мастер Игнатий Савельев. Подмастерье Константин Савельев. С мыслью, что нас с ними ждёт плодотворное сотрудничество, убираю карточку в карман.
— Ну что, ваше сиятельство, — поворачиваюсь к Никите, с чьего лица медленно сползает улыбка. Видимо, он заметил моё предвкушение. — Устроим спарринг?