Первая капля - Роман Золотов
— О, я тебя удивлю, — оскаливается он в ответ. — Не зря же я твою пятую точку спас.
Глава 12.2
— Я не буду поддаваться. Ты же не против. — улыбка на моих губах не сходит.
— Только попробуй. — он хватается за рукоять клинка и смотрит мне в глаза. — Я тебя не прощу.
— Тогда идем. Сегодня ты будешь бит.
* * *
Подготовка к спаррингу заняла пару часов. Но посмотреть на представление пришли все. Дедушка выступал полевым лекарем, Григорий — судьёй и рефери в одном лице. Михаил и Антонина уселись на траву и разложили воду и закуски. София и Степан стояли под деревцем и о чём-то разговаривали.
Никита осматривал свой клинок, но я видел, что он переживает. Он посмотрел на меня и ободряюще кивнул. В его глазах я видел азарт. Кивнул ему в ответ. Что ж, я тоже не хотел ударить перед ним в грязь лицом.
— Роман, — подзывает меня Фёдор, — где твоё оружие? Чего не готовишься?
— Так оно со мной. — По мысленной команде поднимаю клинки в воздух, и они ровным строем выстраиваются перед дедом.
Он осматривает их с такой внимательностью, что складывается впечатление, будто перед ним не оружие, а очередной пациент. Затем касается одного из лезвий и проводит пальцем. Тонкая струйка крови течёт из пореза, но лекарь лишь хмыкает — короткая золотая вспышка, и раны нет.
— Хорошие игрушки. А сражаться чем будешь? — переспрашивает он, оставляя меня в недоумении.
— Так ими и буду. — Клинки подлетают ко мне. — Я не понимаю твоего вопроса.
— Ты дворянский кодекс читал? — опять спрашивает он, но я уже понял, куда он ведёт. — Какие типы дуэлей бывают в дворянском обществе?
— Магические, без магии, смешанные, — отвечаю как на духу, видя его грозный взгляд.
— Если тебя вызовут на дуэль без магии, как сражаться будешь? — смягчается он, видя, что я всё же знаю. — Кулаками? Так тебя засмеют. Род опозоришь.
— «Чёрт, совсем забегались, а об этом не подумали. Похоже, Фёдор Ильич в этот раз подумал за нас», — проснулась моя подруга.
— Так и нет ничего в поместье. Где оружие-то взять? — отвечаю прямо.
Но мой дед уже не смотрит на меня, а поворачивается к Михаилу и кидает ему ключ.
— Миша, принеси Лист. И передай его Роману, — переводит взгляд на меня. — Нечего тут позориться.
Михаил молча кивает и уходит. Я смотрю ему вслед, потом гляжу на деда. Тот стоит, скрестив руки на груди, и смотрит куда-то в сторону сада. Он не суетится. Он вообще никогда не суетится, если дело не касается лечения.
Десять минут проходят медленно. Я успеваю прокрутить в голове всё, что знаю о дуэлях. Я читал кодекс. Я знаю правила. Но я никогда не стоял с клинком в руке против человека. В Куполе были ножи, но это — другое.
Михаил возвращается. В руках у него футляр — длинный, узкий, обитый тёмной потёртой кожей. Но кожа ухожена, замки блестят. Его чистили. Управляющий подходит к деду и протягивает ему футляр. Тот берёт его двумя руками, как обычно берут памятную вещь. Поворачивается ко мне и произносит:
— Роман. Иди сюда.
Я подхожу. Дед кладёт футляр на стол, который Степан вынес из беседки. Щёлкают замки. Дед открывает крышку.
Внутри — рапира. Тонкий обоюдоострый клинок. Длинное прямое лезвие с лёгким сужением к острию. Гарда — переплетение металлических корней, тонких и изящных, будто настоящих. Они обвивают рукоять и тянутся вверх, к клинку. В навершии — маленький дубовый лист, вырезанный из тёмного металла. Рукоять обмотана тёмной кожей.
— Это Лист, — говорит дед с ностальгией в голосе. — Последнее нормальное оружие в доме. Всё остальное либо сломано, либо продано.
Он берёт рапиру и крутит её в руке. Клинок ловит свет, но не блестит.
— Ничего особенного, — продолжает Фёдор. — Просто хорошая магосталь. Хорошо проводит ману. Крепкая. Острая. — Он ловко подбрасывает её и перехватывает за клинок, протягивая мне рукоятью вперёд. — Это не артефакт и не фамильная ценность. Простое оружие. Но получше дряни, которую можно пальцем переломить.
Я беру рапиру. Рукоять ложится в ладонь как влитая. Клинок почти невесомый. Баланс идеальный. Центр тяжести — у самой гарды. Делаю пробный выпад, получается неуклюже. Всё же никогда такими не пользовался. Никита издаёт тихий смешок, но, заметив мой взгляд, замолкает.
— «Хороший подарок. Так хоть статуснее выглядеть будешь, — язвит Сима. — Но учиться ей пользоваться надо будет обязательно». — Ох, снова этот тон учительницы.
— «Буду, — бурчу я мысленно. — Всё же подарок».
— Спасибо, — говорю я наконец, глядя дедушке в глаза. — Я не подведу.
— Ну тогда вперёд, голубчик. — Он улыбается и, взяв меня за плечо, подталкивает к импровизированной арене. — Если покалечишься — подлечу.
Киваю деду и выхожу в круг, смотрю на Никиту, который заметно подобрался, и, как того требует кодекс чести, сообщаю:
— Никита Сергеевич, — рапира в моей руке поднимается на уровень глаз, — не соизволите ли провести со мной тренировочный поединок? — Резкое движение рукой, и клинок, рассекая воздух, опускается, почти касаясь земли. Символ отсутствия дурных намерений.
Никита с удивлением посмотрел на меня, но взял свой меч и повторил мой жест, официально принимая поединок.
— Смешанный бой. До первой крови… — он запнулся, — которую прольёт вам оппонент. Здесь и сейчас. Принимаете условия, Роман Борисович? — сказал он максимально серьёзно. На его лице не было привычной улыбки. Он тоже оценил мой настрой.
— Принимаю, ваше сиятельство. Прошу в круг.
Публика затихла. Казалось, даже ветер смолк, наблюдая за этим зрелищем. С оголённым клинком Никита входит в выделенный круг и кивает Григорию. Старый воин подходит и встаёт между нами.
— Если оппоненты согласны с условиями… — он замолкает, ожидая наших кивков. Мы медленно киваем, и я вижу, как дрогнула рука Никиты. — Бой начинается!
Только произнеся эти слова, Григорий выпрыгивает из круга, и мне в лицо летит шар тьмы. Мои лезвия вылетают из чехла, и одно из них подставляет широкую плоскость под удар. Шар тьмы взрывается чёрными едкими брызгами, которые попадают на мою рубаху, оставляя дыры. Одновременно с шаром в бой вступил и сам Никита. Накрывшись покровом, он рванул ко мне.
Я разогнал свою кровь и начал ускорять её ещё сильнее, чем раньше. Кровь хлынула в мозг, и время замедлилось. Клинок, принявший на себя удар, повис в воздухе, перекрутился и полетел наперерез. Оставшиеся два тоже не остались в стороне и метнулись к нему, целясь в три разные точки. Широкие лезвия были медленнее спицы, но более стабильными. Никита успел среагировать и отбил