Первая капля - Роман Золотов
— Я им нужен живой, — отмахнулся я от его предостережения. — Я доказательство. Которое можно предъявить кому-то, кто может на вас надавить.
Граф молчал.
— Тайная Палата? — предположил я.
— Не угадал, — сказал он. — Но близко. Большего я не скажу. Рано тебе лезть в такие высоты.
Я поднимаю взгляд и смотрю на Никиту. В его глазах читается уважение, впрочем, как и в глазах Воронцова старшего. Он произносит:
— Заказчики — Песковы, — сказал граф. — Точнее, один из их слуг. Он уже мёртв. А голова его катится к этим крысам как напоминание. Да и головы тех наёмников тоже. — холодно произнёс граф.
— Они же нападут снова? Так просто они не остановятся.
Граф долго на меня посмотрел. Потом сказал:
— Нападут. Однажды. Но не сейчас. Они потеряли людей, потеряли время. Им нужно перегруппироваться. — Он помолчал. — Да и моя претензия займёт их надолго.
Минуту мы молчим, каждый рассуждая о своём. Их дрязги дадут мне немного больше времени. Никакая из сторон не станет рисковать под следствием. Это хорошо, смогу к тому времени убраться в академию. Никита внезапно напоминает:
— Отец, Роман достоин награды за помощь. Без него мы бы не выжили в том налёте, — просит за меня он.
Сергей Николаевич тяжко вздыхает и кивает его словам:
— Да, ты прав, сын. Роман, что бы ты хотел в качестве награды за помощь в защите моего сына? — Он останавливается на секунду, но продолжает, когда понимает, что я не знаю, чего просить. — Могу предложить тебе несколько «Громов», хорошие боевые машины для твоей гвардии.
Я молча обдумываю и решаю уточнить у Симы, что она думает:
— «Сима, хватит дуться, я потом перед тобой извинюсь. — Хотя не знаю за что, эх, женщины. — Что думаешь о его предложении?»
Несмотря на обиду, я слышу тяжёлый вдох и её ответ:
— «Предложение в целом хорошее, — отвечает она, явно дуясь. — Но смысл? „Громы“ вроде как хороши, но кого на них сажать? Лучше попросить что-то, что даст немедленное усиление».
Она права, я сам думал об этом, но что я могу запросить… Мой взгляд падает на меч Никиты. Он так и не снимал его с того боя. Я помню, как этот меч проводил мою ману. Довольно сильное оружие. Но меч не выгоден мне как магу металла. Может…
— Ваше сиятельство. А не могли бы вы в качестве награды предоставить мне комплект метательных ножей, из того же материала, что и меч вашего сына. Примерно сантиметров двадцать в каждом. — Вдруг опомнился и решил уточнить: — Не слишком ли дорогая просьба?
Граф задумчиво отпивает чай, Никита сидит смирно, взгляд его показывает непонимание, но мне всё равно.
— Рома, ты уверен? «Громы» — хорошее приобретение, — останавливает меня Никита, но я не отвечаю.
— В целом просьба трудная, — расстраивает меня граф, видя, что решение я не поменяю, — но выполнимая. Три подобных клинка как раз будут стоить примерно как три «Грома». Миллионов в десять, думаю, уложимся. Ты хорошо подумал?
Меня сильно поразила ценность подобного оружия: три двадцатисантиметровых ножа, стоимостью в три броневика. Но я не знаю здешних цен, возможно, и мой род зарабатывает столько, что эти десять миллионов — копейки.
— Да, я полностью решил. Это будет хорошим подспорьем в академии. — По крайней мере, я так думаю. Всё же не на курорт едем.
— Тогда решено. Завтра приедет оружейник, с ним и обсудишь детали. На этом всё. Я отправляюсь домой. Людей отзову. — резюмирует он, но добавляет: — Григорий останется тут, не заставляй старого воина жить на улице. Всего хорошего, Роман, позаботься о Никите.
— За Григория Алексеевича не переживайте, всё же он нам жизнь спас, и его присутствие тут желанно. Ваше сиятельство, а не хотите ли с нами в баню? Отдохнёте, снимете напряжение. Водочки выпьем.
Похоже, этот вопрос застал графа врасплох. Я даже заметил, как он немного подвис, но его реакция удивила меня ещё больше:
— Баня, говоришь? — сказал он с нажимом. — Баня — это хорошо, да и давно я не отдыхал. Можно и посидеть, под водочку… недолго.
Честно сказать, я думал, он откажется, но и за язык меня никто не тянул. Придётся быть гостеприимным хозяином. Да и Григория надо позвать, если граф против не будет.
Смотрю на Никиту, стоящего с удивлённо раскрытым ртом, и понимаю, что он сам не ожидал подобного ответа от отца.
— Ты чего? — тихо спрашиваю.
— Отец идёт в баню. С нами. — Он моргает. — Он не отдыхал лет пять. Говорит, времени нет.
— Значит, сегодня — особый день.
Никита смотрит на меня, потом на отца, который уже поднялся и поправляет пиджак, и вижу, как в его глазах удивление сменяется предвкушением. Он молчит, но я понимаю: этот момент для него важнее, чем весь сегодняшний разговор.
Граф оборачивается к Антонине, которая всё ещё стоит у двери, и коротко бросает:
— Григория Алексеевича проводите к нам. И распорядитесь насчёт стола.
Антонина смотрит на меня и ждёт моего разрешения, я коротко киваю, и она исчезает за дверью. А мы идём к выходу. Коридор, лестница, снова коридор. Поместье старое, но крепкое, в нём видна история. Гвардейцы Воронцовых по пути вытягиваются, но граф не обращает на них внимания. Он идёт чуть впереди, и я замечаю, как его плечи опускаются ниже, будто он и впрямь решил отдохнуть. Походка становится легче. Он не оглядывается, но я вижу, как он дышит. Глубже, чем в кабинете.
Мы выходим через боковую дверь во внутренний двор. Вечерний воздух ударяет в лицо — свежий, с хвоей и дымком. Где-то за домом топится баня, и лёгкая струйка дыма поднимается над тёмной крышей.
Я впервые вижу своё поместье снаружи. Три этажа. Два крыла и центральный холл. Справа виднеется огромное окно в три этажа, видимо зал для приёма. Слева жилая зона, мы пришли оттуда. Фундамент поместья каменный, каждый кирпичик очерчен некими символами. Второй и третий этажи — деревянные. Окна, как и стены, чистые. Видно, что за домом ухаживают. Я думал, будет гораздо хуже.
Возле бани нас ждёт девушка.
София. Я понимаю это сразу. Невысокая — мне по плечо, может, чуть выше. Русые волосы заплетены