Первая капля - Роман Золотов
— Привет, Рома, — сказал он, отстраняясь. — Мне столько нужно было тебе рассказать.
Мы сидели с ним несколько часов. Дед явно увлёкся, когда увидел кого-то родного. Сима не мешала нам. Даже больше — она внимательно слушала все байки, которые рассказывал старик. Заглянула Анисья, увидела, как мы общаемся, и тихонько вышла, вернувшись спустя несколько минут с чайником и закусками. Мимо открытой двери проходил Никита, он с любопытством заглянул, посмотрел на моё новое лицо, кивнув своим мыслям, и пошёл дальше.
Заглянула к нам на беседу и Елизавета Петровна. Мы немного посплетничали, на этот раз без скрытых проверок. По её взгляду я понял: она не часто видела Фёдора Ильича в таком хорошем настроении.
— Фёдор Ильич, — сказала она, — я рада вас видеть. Вы давно не были так веселы.
А дедушка всё не умолкал, да я и не хотел, чтобы он умолкал. Рассказывает он и правда интересно.
— А знаешь, — внезапно говорит он, — ты на него похож. Очень сильно похож. Не лицом, — отмахивается он от своей работы, — характером. Я ведь никогда бы не отдал род в руки какого-нибудь психа или дурака. Хотя сегодня ты меня и удивил. Но благо это решаемо. — с укором сказал он — Я наблюдал за тобой. Это моя идея одобренная графом Воронцовым провести те проверки, — внезапно признаётся он. — Ты, наверное, думаешь, почему он согласился?
Я киваю на его слова, хоть они меня и поразили. Уж от кого-кого, а от Фёдора Ильича не ожидаешь таких многоходовок.
— Я спас Никиту и его мать, когда принимал у неё роды, — огорошивает он меня. — Никита сильный мальчик, и в утробе наглухо присосался к источнику матери. Родился уже крепеньким, здоровым. Но если бы я их не разделил... — погружается он в воспоминания. — В общем, граф был у меня в долгу чести. Жизнь за жизнь. И вот когда я увидел тебя, я подумал: а почему бы и не проверить найдёныша.
— Дедушка, — говорю максимально прямо, за эти несколько часов мы заметно сблизились. — И что же ты увидел?
— Будущее, — с улыбкой в глазах говорит он.
— Я позвоню Стёпке, он приедет за тобой. Возьми Никиту, да прогуляйтесь до нашего поместья, — внезапно говорит он и встаёт. — Иди, позови друга.
— А ты, дедушка, — беру я на себя роль будущего главы рода, — позвони нашим гвардейцам. Пускай возвращаются в поместье. Их служба у аномалий окончена.
Старик удивляется, но кивает и спрашивает:
— А кто за них будет? Сословные обязательства ведь надо исполнять.
— Я... я поеду в сибирскую академию и буду исполнять наши обязанности, — не хотел огорчать старика, но всё равно придётся.
Фёдор Ильич грустно улыбается. Ну да, только обрёл внука, а теперь он уезжает. Нехорошо...
— Но я буду созваниваться с тобой, — честно говорю я. — Или потом куплю там домик. Будешь приезжать.
Дед на радостях от услышанного не отпускает меня ещё с полчаса, усаживая обратно в кресло. Травит истории, рассказывает, каким был гуленой, пока не встретил бабушку Ольгу. И как побеждал врагов рода. В общем, много интересных подробностей, и всё записывала Сима. Пригодится.
* * *
— Ну и перекосило же тебя, Годунов, — говорит Никита. — Выглядишь как принц из сказки. Даже красивее меня, — фыркает. — Как с дедом посидел? Давно я Фёдора Ильича таким весёлым не видел.
— Чудесно, если честно. Он прекрасный человек. Давно я не получал такого удовольствия от беседы. Всё проверки да проверки.
— Ну что, что делать будем? Не зря же ты ко мне пришёл, — переходит он к делу.
— Одевайся, твоя светлость, прогуляемся до моего поместья. Ты же не против? — уточняю скорее для себя: Никите скучно тут, он не откажет. — Или твои дела слишком важные, чтобы их откладывать?
Никита, наблюдая за тренировкой гвардейцев, отвечает неспешно:
— Знаешь, ты пока ещё не дворянин и, так-то, числишься мёртвым, — напоминает он. — Так может вернуть тебя в землю? Больно ты на язык острый. Ладно, дай пятнадцать минут. И деду своему скажи, чтобы не отправлял сюда Семёна. Зачем туда-обратно таскаться.
Внезапно Никита меняется в лице и рявкает:
— СТАНОВИСЬ! — Небольшая суета, и гвардейцы уже стоят в ровном строю. — Так, ты, — указывает он на первого в шеренге, — дуй за Григорием Алексеевичем и скажи, что я хочу прогуляться. Ты, — поворачивается он к следующему, — передай отцу, что я выйду на пару часов. Остальные, подготовьте кортеж.
Я присвистываю. А Никита-то командир, однако. Вон как быстро всех организовал. Смотрю на него и удивляюсь:
— А ты всегда с десятком солдат выезжаешь?
— Ром, а Ром? Я наследник графа, мне нужно поддерживать имидж, ты пойми. Без охраны ну никак нельзя. Вот когда в академию поеду, тогда да, там даже в поезд сопровождающих нельзя брать, не то что в академию. А тут надо... — отмахивается графёнок. — Самого задолбало с этим цирком выезжать.
— А на чём поедем-то? На лошадях я не умею, — признаюсь честно. — Да и долго это, сорок километров на лошади.
Он недоуменно поворачивается ко мне, в его глазах я вижу притворную панику.
— Ну да... лошадки... на чём же ещё. Мы тут только на них и ездим.
* * *
Спустя полчаса к воротам поместья подъезжает кортеж из двух броневиков и одного лимузина. Все чернёные, блестят на солнце, словно только сейчас воском намазали. На дверях — герб рода Воронцовых. Лимузин выглядит представительно, а броневики хищно. С пулемётами на крышах. В каждом по пять гвардейцев. Вот что он такой загадочный был. Думал, я машин не видел.
Дверь лимузина открывается, и оттуда выходит седой длинноволосый мужик. В нём сразу чувствуется армейская выправка, его тяжёлый взгляд падает на меня.
— Роман Борисович, — протягивает он. — Наслышан о вас. Меня зовут Григорий Алексеевич Волков. Полковник царской армии в отставке. Ныне служу роду Воронцовых и обучаю этого молодого человека, — указывает он на Никиту, и протягивает мне руку. — Приятно познакомиться.
— И мне приятно, ваше благородие, — посматриваю я на его перстень. Явно родовой. Такие есть у всех аристократов. — Надеюсь, вы знаете о цели нашей поездки? Мы с Никитой... — вижу, как он хмуро на меня посмотрел, — Сергеевичем собираемся прогуляться до моего поместья.
— Знаю, знаю. Сергей Николаевич дал своё разрешение. Ну что же, садитесь тогда, поедем в комфорте.
— И что, — говорит Никита, — никакой реакции? Будто ты часто на таких ездишь. Вот они — твои «лошадки».
— Ой да ну тебя, — отвечаю с упрёком. — Так бы