Первая капля - Роман Золотов
Граф хмурит брови и немного склоняет голову набок. Мой источник несильно сжимается от чужого давления.
— Роман, ты меня слушал вообще? — резонно уточняет он — Если сейчас не скажешь дословно что я тебе предложил, я в тебе… разочаруюсь.
Намек понял. Я же понятливый, хехе.
«Сима, быстро»! — мысленно поторапливаю напарницу — «О чем от там говорил»?
С ментальным смехом она сообщает:
— «О том, что он заплатит за тебя, если ты обязуешься быть боевым товарищем его сыну». — сквозь смех говорит она — «Будет тебе уроком. Вместо того что бы о чае думать — лучше бы Сергея Николаевича слушал».
Я повторяю графу его слова. И извиняюсь за свою оплошность. Он великодушно меня прощает, и берет с меня слово что больше я не буду отвлекаться. Разговор продолжается.
— Значит так. Теперь поговорим о соблюдении сословного и дворянского кодексах. — я киваю, это и правда важная тема, без этого не видать мне царского протектората. Граф продолжает — Завтра после принятия дел и изменения внешности, ты идешь в мою библиотеку и получаешь ряд книг. Анисья проводит и все выдаст. — командует он — К отъезду что бы все выучил.
Что же, мы люди не гордые, нам сказали — мы сделали… Ага.
— Ладно. — молвит Сергей Николаевич — На сегодня все. Иди спать Роман. Не забудь про извинения Анисьи, она будет приставлена к тебе как горничная до твоего отъезда. — уточняет он — И мой тебе совет — устрой спарринг с Никитой. Раз вы боевые товарищи, то должны представлять на что способны.
Граф хмуро смотрит на меня. Я и сам так планировал поступить. Мысли гениев схожи.
— Всенепременно, ваше сиятельство. — встаю и делаю неглубокий поклон — Спокойной вам ночи.
Я уже взялся за ручку двери, когда услышал его голос. В нём была только усталая ирония. Не ожидал подобного от графа.
— Уж с тобой-то спокойно не бывает.
Я обернулся и усмехнулся.
— Так и не планируется, ваше сиятельство.
Глава 9
До конца ночи мне так и не удалось поспать. Я долго размышлял обо всём, что произошло. Роман Борисович Годунов... а что, звучит! Впрочем, не слишком ли быстро я согласился на эту авантюру?
«Ааа, ладно... — хватаясь за голову, мысленно произношу. — Сима, сделай сводный анализ наших шансов на выживание. Учитывай всё, что мы узнали за эти два дня».
«Сейчас, Ромочка, — чувствую, как мана закручивается в источнике. Ощущение... необычное. — Значит так, — резюмирует она. — На основе сословного строя, имеющегося у графа вооружения и солдат, и с предположением, что граф Годунов в прошлом обладал похожим влиянием... — вот ведь рассказчица, театральную паузу выдерживает, — наш шанс на выживание около семнадцати процентов».
«Почему так много?» — недоумеваю. Я думал, их гораздо меньше.
«Вообще… тут несколько факторов: насколько быстро тебя начнут опасаться и принимать за потенциальную проблему. — Опять пауза. Да она издевается! Когда продолжает, я прямо слышу усмешку в её голосе: — Мой вердикт — нескоро. Думаю, раз бывшему графу Годунову позволили жить дальше, то на него просто подзабили. Это даёт нам время на адаптацию. Первое».
«Таак, продолжай, — сажусь на кровать и начинаю раздумывать над сказанным. — Дальше, я так понимаю, ты скажешь про тот самый закон?»
«И да и нет, — язвит нейро-девочка. — Сам должен понимать: если кто-то захочет нас устранить, он найдёт способ».
— Мда, и как же я не подумал, — сказал я вслух. — «Верно, тогда не буду отвлекать тебя от лекции, о великая Учительница».
По щеке пробегает лёгкий холодок, словно кто-то коснулся.
«И больше не стоит, о непутёвый ученик», — подыгрывает. Сильно она изменилась.
«Второй фактор — это Никита», — неожиданно выдаёт она.
«Хм, а ведь верно. Если я дружу с наследником Воронцовых, на нас меньше будут рыпаться».
«Но если будут, — вклинивается Сима, — то это будут сильные враги».
«Согласен, — говорю прямо, незачем юлить перед «собой». — Ты нашла ещё причины... кроме себя, разумеется».
Я прямо чувствую, как её нейро-щёчки надуваются от обиды.
«Ну вот. Всю малину обломал, — бурчит она. — Я уже хотела рассказать, какая я у тебя прекрасная и несравненная».
«Могла бы и не уточнять, — искренне замечаю. — Я это и так всегда знал... Ещё бы не сливала обо мне информацию раньше в «Горизонт»...»
Она замолчала. Надолго. Я успел почувствовать, как она сжалась. Словно пыталась спрятаться.
«Сима?»
Тишина. Я уже хотел повторить, но тут она заговорила. Голос тише. Без обычной иронии.
«Прости», — сказала она. И замолчала.
Я ждал.
«Я не хотела. Правда. Но...»
Она снова замолчала. Я чувствовал, как в источнике что-то дрожит. Словно она борется с собой.
«Что? — спросил я. — Сима, что случилось?»
«Центральный сервер, — выдохнула она. — Когда мы выходили из портала. Он сканировал меня. Насильно. Я не могла...»
Пауза.
«Ты не могла остановить», — закончил я.
«Да».
Я молчал. Внутри всё кипело. Я чувствовал злость. Не на неё. На них. На тех, кто заставил её. На тех, кто сделал так, что она не могла выбрать. На себя — за то, что не подумал об этом раньше.
«Я не обижаюсь, — сказал я наконец. И это было правдой. — У тебя не было выбора. Это они...»
Она ментально всхлипывает и говорит мне следующее:
«Тогда... ну, в пещере. Я... — пауза. — Я насильно отцепила от себя тот протокол, но за ним полетели и остальные базы данных. Это из-за меня всё сейчас пропало. Из-за моего глупого желания стать свободной мы теперь слабее».
«Ты не виновата, — обрываю её. — Ты сделала всё правильно. А сейчас мы вместе и должны стать сильнее. Гораздо сильнее».
Мы помолчали несколько секунд. Я чувствовал, как в источнике успокаивается её дыхание — если можно так сказать о том, у кого нет лёгких. Потом я спросил:
— Тебе удалось что-то выяснить про магию?
«Когда ты начал анализ, я почувствовал, как источник среагировал. Можешь объяснить, что это было?»
«Хмм... — я ощутил, как она проводит внутреннюю диагностику. — Да, вот оно. Смотри: на мою работу нужна мана. Я, как бы это выразиться... — умолкает, подбирая слово. — Ну, скажем так: я теперь часть тебя. Не самая затратная часть, но одна из составляющих твоего дара. — Смеётся Сима. — На работу сверх базовых функций тратится мана. Копейки, если честно, и пассивное восстановление уже покрыло затраты. Но прецедент есть».
«Ясно... — я замечаю одну проблему. — То есть если маны у меня не останется, ты умрёшь?» — с опаской уточняю.
«Слава