Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Возможно, сегодня ты и победил, – наконец произнес Уолтер, и в его голосе явственно слышала угроза. – Но это еще не конец.

– Лучше надейся, что это конец, – вежливо отозвался Робин. – Ведь у тебя не осталось уже ничего, что легко заменить.

Слова Робина повисли в воздухе грозовой тучей. Наконец, когда Джейн уже и не чаяла, что снова сможет дышать, Уолтер медленно отступил в лес. Он пятился, не сводя глаз с Робина, пока их не разделила стена деревьев. Как только Джейн потеряла шерифа из виду, она услышала, как ускорились его шаги, словно он перешел на бег.

Солнечная улыбка Робина сменилась мрачным, суровым оскалом.

– Проследи за ним на расстоянии, – сказал он Туку. – Убедись, что он не вернется сюда.

Тук молча кивнул и направился вслед за шерифом.

Робин присоединился к Уиллу и Джону под деревом, вытащив из тележки шерифа кувшин с вином.

– Думаю, мы заслужили хорошее винцо.

Джейн, все еще в маске, все еще с мечом в руке, нервно сглотнула, чувствуя жуткую сухость в горле. Мужчины смеялись, передавая друг другу вино. Их голоса доносились словно издалека. Джейн уже начала опасаться, что никогда не перестанет потеть и никогда не избавится от гнетущей усталости, но теперь вдруг очнулась и поняла, что замерзла, словно сунула ноги в сапоги, полные снега.

– Иди сюда, девочка, – позвал ее Джон. – И убери меч. Шериф уже не вернется.

Смех мужчин прорвался сквозь туман в голове Джейн. Она опустила меч и попыталась рассмеяться вместе с ними, но ее смех получился приглушенным, сдавленным, почти беззвучным.

Джон громко откашлялся, прочистив горло.

– Значит, вот он каков, наш новый шериф.

Робин вытер рот ладонью и протянул ему кувшин.

– Только сегодня немного беднее, чем до нашей встречи. – Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни огня, ни тепла.

Смех Уилла был подобен лаю щенка, который еще не знал своего места.

– Вспыльчивый малый, скажи. Обозвал тебя предателем! Странное прозвище для лесного разбойника!

Робин быстро взглянул на Джейн, словно подзадоривал ее повторить рассказ Уолтера о Баронских войнах. Джейн поняла, что люди Робина не знают о его прошлом, о его участии в восстании против короля – по крайней мере, не знает Уилл, – и что Робин снова ее испытывает.

Убедившись, что Джейн будет молчать, Робин снова переключил все внимание на Уилла.

– Разум вспыльчивого человека всегда затуманен красивым вымыслом. В сказках, которые он сам же себе и рассказывает, он видит себя доблестным рыцарем на службе у короля, а все, кто не хочет служить королю, в его понимании предатели и негодяи.

– Видишь, Джейн! – с энтузиазмом воскликнул Уилл. – Что я тебе говорил? Учись у хозяина Шервудского леса! Мудрые слова.

Джейн снова попробовала рассмеяться, но звук ее смеха запутался в плотной ткани, закрывавшей ее лицо. Зато Джон рассмеялся громко и от души.

– Вы посмотрите на эту малышку! Напугана, что твой кролик! Дайте девочке выпить. Она заслужила!

Она и вправду была напугана, но не хотела, чтобы разбойники об этом знали. Ее мысли путались. Возможно, шериф уедет в Ноттингем, как они с Беатрис и планировали, но сегодняшний позор наверняка лишь разожжет его гнев. А значит, рано или поздно он вернется сюда. И когда он вернется, разве не станет он искать девушку, которая приходила вместе с гончаром? Поверит ли шериф в ее невиновность, если придет в королевскую усадьбу и обвинит ее в связях с лесными разбойниками? И кто ее защитит?

Джейн взглянула на Робина и увидела, что тот изучает ее с непроницаемым лицом. Она все еще не в безопасности, несмотря на радушный прием, который ей оказал Малютка Джон. Брана здесь нет, никто не вступится за нее, если Уилл или кто-то другой усомнится в ее добрых намерениях. Ей придется доказывать свою преданность. Пировать вместе с людьми Робина, хотя то, что он сделал с шерифом, кажется ей совершенно бессмысленным. Играть свою роль.

Неимоверным усилием воли Джейн заставила себя сдвинуться с места. Она опустила маску на шею, подошла к Джону и отдала ему меч.

– Меняю меч на вино, – сказала она, и ее голос неожиданно прозвучал хрипло и грубо, вызвав смех у мужчин.

– Наш человек! – воскликнул Джон и положил руку на плечо Джейн, бережно и почти ласково, словно боялся ненароком сделать ей больно, и ее сердце потеплело к нему еще больше. – Оставь себе свою мудрость, хозяин Шервудского леса. А мы с Джейн забираем твое вино.

Робин улыбнулся лукавой улыбкой, и в его зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Джейн может забрать себе все, что захочет. Теперь она одна из нас.

Одна из нас. Наконец-то она доказала свою полезность, наконец-то прошла испытание. Эта мысль пьянила почище любого вина, хотя опьянение было недолгим. Как одной из невидимых мышек Робина в королевской усадьбе, ей предстояло пройти еще много разных испытаний. И, в отличие от разбойников из Шервудского леса, ей придется справляться одной.

До начала работы в королевской усадьбе оставалось еще несколько дней, и ожидание в родительском доме – в доме, который Сибилла и Хью собирались покинуть, – было похоже на ожидание солнца студеной зимой, мрачное, утомительное и душное. Джейн дышалось с трудом, особенно когда ей приходилось держать язык за зубами, чтобы не высказать матери все, что она о ней думает. Ей было легко только с одним человеком, который действительно ее знал. С ее братом Адамом.

Он служил в крошечной церквушке, скрытой среди деревьев у соседней деревни, и Джейн отправилась к нему. Она могла бы передать весточку через мать, но ей хотелось самой рассказать Адаму о своей новой должности в королевской усадьбе, хотелось увидеть гордость в его глазах, ведь место это и вправду очень хорошее. Бран одолжил ей для поездки стареющую лошадку по кличке Молли, чтобы не получилось, как в прошлый раз, когда Тук и Малютка Джон пристыдили его, что он заставляет Джейн бегать по лесу на своих двоих. И еще Бран попытался ее успокоить: он был уверен, что у Робина есть план, как защитить Джейн, если Уолтер или его люди придут искать ее в королевской усадьбе. Но хотя его поцелуи все еще волновали ее, его обещания не принесли ей покоя, и он сам наверняка это знал.

Когда Джейн приехала, Адам занимался уборкой, подметал полы в своей церквушке. Его поступь была тяжелой, но глаза