Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Ну, кого сейчас удивишь брюликами? — театрально вздыхает Мурад и, расплатившись, прячет кольца в карман пиджака.

— Пойдем, — берет меня за руку.

А через полчаса в ЗАГСе надевает мне на палец белый ободок. В небольшом заваленном бумагами кабинете места хватает только протиснуться к столу, за которым восседает яркая блондинка. Смотрит на нас внимательно и с некоторой долей осуждения.

«Наверное, по мнению работника ЗАГСа, не так должен жениться Мурад Хафизов», — думаю я, ощущая, как тонкое колечко лишь на секунду холодит мой палец, а потом становится со мной единым целым. Жена! Теперь я настоящая Хафизова!

В душе все ликует, и я даже не пытаюсь скрыть восторженного взгляда. Вот только руки предают. Трясущимися пальцами беру кольцо мужа и больше всего на свете боюсь оплошать. Выронить кольцо или надеть его Мураду не на ту руку.

— Все хорошо, Белла, — тихонечко шепчет он. — Это только тренировка. Ничего не бойся. Настоящая церемония еще впереди.

Вздрагиваю, кольцо выскальзывает из пальцев. И я в ужасе застываю на месте. Все. Не будет у нас с Мурадом нормальной жизни. Примету не обманешь. Но звона не раздается. Муж на лету ловко подхватывает колечко и довольно возвращает его мне.

— Это у меня пальцы кривые. Заскорузлые. Фиг кольцо наденешь, — улыбается мне обезоруживающе. И я выдыхаю с облегчением.

Сосредоточенно надеваю мужу кольцо на идеально ровный палец и мысленно хихикаю. Умеет все-таки Мурад подшучивать над собой. Нашел кривые руки! Это надо такое придумать! Наши глаза встречаются, и мне кажется, другого более счастливого момента просто никогда не было в моей жизни.

— Теперь ты моя жена официально, — подмигивает мне Мурад. Накрывает мои губы легким поцелуем.

— Горько! — чуть громче обычного восклицают охранники, топчущиеся в дверях.

Не останавливаясь, Мурад собственнически сгребает меня в охапку. И снова целует. Как же он целует! Нежно и яростно одновременно. Поцелуй затягивается. Где-то рядом слышится кряхтение принтера и покашливание хозяйки кабинета. Муж насилу отлепляется от меня и поворачивается к заведующей ЗАГСа.

— Все готово?

— Да, конечно, — достает она из принтера наши паспорта и протягивает их Мураду вместе со свидетельством о браке.

— Хафизов. Хафизова, — тянет он довольно. — Красиво звучит...

А когда мы снова садимся в машину, лично звонит экономке.

— Агата, ты там что сегодня приготовила? — интересуется небрежно. Вижу, как по лицу мужа расползается довольная улыбка. — Это хорошо. Мы сейчас приедем, накрывай на стол.

— Что-то я косякнул, — трет переносицу муж. — Надо было на регистрацию пригласить моих охломонов. Сейчас начнутся терки и обидки, — ищет он в телефоне контакт Наиля.

— Тогда обиделись бы жены, — шепчу я, и Мурад, услышав, откладывает трубку в сторону.

— Сами отметим, Белла, — притянув меня к себе, улыбается плотоядно. А войдя в дом, несет на руках прямо в спальню.

Мурад

Невероятно! Мысли путаются от желания. Даже сил не хватает осознать происходящее. Кажется, всего лишь штамп в паспорте, а меня накрывает с головой. Белла моя. Навсегда моя. От этого реально сносит башку.

— Какая же ты красивая, — помогаю жене снять пуховик, а затем, усадив в кресло, становлюсь рядом на одно колено.

— Что ты делаешь? — охает Белла.

— Раздеваю тебя, — улыбаюсь плотоядно и уже представляю жену в чем мать родила.

Сдерживаясь из последних сил, медленно расстегиваю Беллины сапоги и стягиваю их один за другим. Оглаживаю длинные стройные ноги и изящные щиколотки.

— Красивая ты, — провожу ладонью по высокому подъему. Пробираюсь рукой под подол и сразу осаживаю себя.

Как зеленый пацан, блэд! Подаю Белле руку и, как только она поднимается, разворачиваю спиной. Нетерпеливо тяну вниз язычок змейки. Только бы не заел замочек! А то порву нафиг платье. Одним движением расстегиваю бюстгальтер. Жадно обхватываю руками упругие полушария. Утыкаюсь носом в плечо, потом — в пахнущие цитрусовой отдушкой шелковистые волосы. И пропадаю. Стягиваю вниз платье, откидываю прочь бюстгальтер.

— Переступи, — прошу хрипло. Белла подчиняется безоговорочно. И это заводит еще больше.

Жена стоит в кружевных трусиках и колготках. Нутром чую, как ей неуютно.

— Расслабься, девочка, — выдыхаю порывисто.

И с ума схожу только от одной мысли. Жена. Моя. Самая законная.

В кармане пиджака трезвонит сотовый. Не обращаю внимания. Да пошли вы все! Раздраженно откидываю пиджак в сторону. Телефон еще какое-то время надрывается, а затем затихает. А я снова подхватываю Беллу на руки и несу в постель. Нависаю над ней, расстегивая рубашку. Любуюсь, как девочка моя освобождается от лишней одежды, а потом тянет руки ко мне.

— Иди сюда, муж, — произносит, смущаясь.

Все-таки официальный брак — самый настоящий. Мы проходим традиционный никах, дарим махр, но обычная печать в паспорте дарит ощущение надежности сильнее любого обряда.

— Сейчас, девочка, — выдыхаю, наспех освобождаясь от тряпок. На пол летят сначала брюки от Армани, затем рубашка и галстук от Бриони.

— Иди ко мне, жена, — заныриваю под одеяло и сразу вжимаю в себя голенькую Беллу. — Попалась, Белла Хафизова? — переворачиваю ее на спину. А про себя отмечаю первоочередные задачи: быстро поменять Белле паспорт, найти гребаную историю болезни. Но это потом. Кто вообще в такой момент о делах думает?

Айфон в кармане пиджака снова орет дурниной. Но мне сейчас не до него. Нависаю над женой тенью. Завожу ее руки вверх, к изголовью, а сам ловлю губами вишенку соска. Затем опускаюсь ниже к пупку. И его не оставляю без внимания. Обвожу языком и чувствую, как мне в темечко упираются ладошки жены.

— Мурад, не надо... Я знаю, что ты задумал, — шепчет она.

— Я тоже знаю, — бормочу хрипло. Убираю руки с макушки и двигаюсь дальше вниз.

— Мурад, — снова увещевает меня Белла. Напрягается. Хотя должна расслабиться...

— Я делаю что-то не то? Тебе неприятно? — изумленно поднимаю голову.

— Нет, что ты, — охает она. — Приятно. Только очень неприлично.

— А кто осудит? Мы здесь одни, жена, — усмехаюсь я, но раз девочка моя не готова и считает обычные ласки запретными, то придется повременить. — Ну хорошо, хорошо, — успокаиваю Беллу. А у самого уже каменный стояк на маленькую скромницу. По-любому долго не выдержу. Укладываю ноги жены себе